Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями - Ева Кофей

— Угу… — всхлипывает она, и обнимает Любу так порывисто и страстно, что Арктуру приходится отступить. — И ты меня прости… Я люблю тебя! Любк, прости. Ты самая лучшая. Я ведь ничего не хотела плохого!

Любит, значит…

Арктур сужает глаза.

Интересно, как тут, у людей, принято вообще…

Он прочищает горло, намеренно громко и выразительно, пытаясь привлечь на себя внимание.

— Ой, отдай пакет Арктуру, он тебе может донести, правда? — оборачивается на него Люба, у которой даже от сердца отлегло.

Неприятно быть в ссоре с близкими людьми, пусть они иногда и бесят.

— Да, разумеется, — забирает он пакеты, и всё-таки осторожно, пытаясь не выдать себя, интересуется: — Так здесь разве… Многие друг друга… То есть. Хм. В общем, вы любите… Значит? — и вопросительно глядит на Любовь.

Люба щурится, будто готовясь поступить с ним так же, как с Романом, но тут же фыркает.

— Конечно. Мы любим друг друга, как подруги. Знаем друг друга давно, родные люди, знаешь, почти родственники. Ты же любишь хоть как-то брата и сестру?

— А, — даже светлеет он, будто с лица сползает туча, — да. У нас для этого есть другое название. Но на вашем языке не знаю, как сказать.

— Иностранец? — оживляется Маринка. — Откуда приехал?

— Из Америки, — ухмыляется Люба, — там же бандиты живут…

— А-а, — тянет Маринка, поначалу принимая это за правду.

— Бандиты? — удивляется Арктур.

— А-а, — наконец понимает Маринка и усмехается. — Ну прости, Люб. Это я от Аниты услышала.

— Анита, — переводит Люба взгляд на русала. Строгий взгляд.

— Та камбала? Чудная она, — соглашается он.

— Почему?

— Не знаю, смотрела на меня так странно. Вела себя своеобразно. Будто хотела чего-то, но разочаровалась. А чего хотела, кроме золота, не сказала.

Люба фыркает. Думается вдруг: если согласится стать его женой, наверное, повезёт. Так приятно видеть в мужчине искренность и непосредственность. И доверять приятно.

Но они так мало знакомы…

А вся эта история с Дном — сумасшествие!

— С Курортным… Романом, — берёт Люба подругу за руку, — получился роман? Хорошо закончилось свидание?

— Очень, — отвлекается та от темы золота, и шепчет Любе на ухо: — переживал, дурень, что рассорит нас. А я сказала, ты поймёшь. Алёшка с ним очень сдружился. Прям… Не знаю, Люб, может, мы и продолжим общаться с ним.

— А к мыши его как относишься?

— К какой ещё мыши?

— Я тебе не рассказывала?

И Люба с возмущением рассказывает историю про Дурку, пока они доходят до отеля, где курит Валера и на лавке сидит Рома с Алёшкой, который, наверняка, соскучился по матери.

— Никакой тебе мыши! — тут же объявляет Маринка Роману.

— А тебе?

— Никакой, говорю, никому!

— Мышка, — принимается вертеться Алёша, — у кого-то здесь мышка? А я хомяка хочу.

— Они воняют, — морщит Марина нос.

На этом к разговору подключается и Арктур.

— Хомяков не пробовал. А вот крысы бывают ничего.

— Крыс я не хочу, — к счастью, не понял Алёшка, о чём речь. — У них хвосты противные.

— Хрустящие, — возражает Арктур.

— Что?

— Крысы с рахитом, — улыбается Люба, будто это может как-то сгладить ситуацию, — помнишь, что я тебе рассказывала? Из-за недостатка кальция косточки могут ломаться.

— Охереть, — выдаёт Валера, взглянув на Арктура, а затем на Романа, мол, этот тебя обошёл и ты с прицепом взял, да?

Роман на это лишь закусывает губу и отводит взгляд. Но, впрочем, тут же возвращает своё внимание Маринке.

— Мышка маленькая, медовая. Дурка.

— Кто я?!

— Да не ты. Дурка. Мышка Дурка.

Алёшка хихикает, и всё поглядывает на Арктура с восхищением.

— Огромный какой… А покатаешь на плечах?

Арктур с сомнением глядит на Любу.

— Можно малька взять?

Люба улыбается.

— Спроси у его матери. И это не я, — тут переводит взгляд на Рому, которого с другой стороны всё ещё сверлит глазами друг, пускающий колечки дыма, мол, и эту сейчас уведёт терминатор у тебя.

Но Маринка лишь пожимает плечами и в свою очередь смотрит на Рому, будто чего-то от него ожидая.

Арктур хватает мальчишку и без каких-либо усилий усаживает его себе на шею.

— Ого, — хватает тот его за волосы, боясь упасть, — вы все стали маленькими!

— Будь осторожен, — говорит Люба Арктуру, — дети хрупкие.

И садится рядом с Курортным.

— Вижу, — улыбается он. — Знаю. Все мальки такие.

— Пойдём, — никак не унимается Алёшка, давай пройдёмся! — и Арктур слушается, на пару минут оставляя компанию.

— Люб, — тут же шепчет Марина, — ну, рассказывай, кто он?

— Он король…

— В смысле? Внешне или типа того?

— Псевдоним? — предполагает Рома. — Сценический.

— Да не похож он на стриптизёра! — фыркает Маринка. — Вот тот, другой, ещё куда ни шло, а этот…

— Что за другой? — настораживается Рома. — Ещё и другой есть? И куда он Алёшку поволок?! — никак не удаётся скрыть ему… ревность?

— Сейчас они вернутся… Да, другой это его брат. Но не будем о нём… Давайте лучше о вас.

Маринка кивает Любе с согласием, и снова косится на Ромку.

Тот будто бледнеет.

— Ну… Мы это. Люба, ты только не злись, дело не в тебе. Дело во мне, понимаешь?

Она смеётся почти что до слёз.

И молчит.

— Просто, — договаривает он, — наверное, судьба нас свела для того, чтобы я, — улыбается Маринке, — нашёл свою судьбу…

Валера хрюкает и решает пойти в бар и посмотреть футбольный матч за чебуреком и пивом, раз уж тут разворачивается мелодрама.

Глупый Ромка! Его жизнь кончена!

Люба всё ещё молчит.

— Обиделась, — делает вывод Рома и заметно расстраивается.

Маринка молчит тоже, почему-то полностью уверенная в обратном.

Люба поднимается, сжимая руки в кулаки. И идёт. В сторону моря.

Маринка срывается за ней.

— Да, он дурак. Но ты видела, — едва ли не пищит она и сдерживается, чтобы не обернуться на Ромку, — какой милый?!

— Нет, ничего не хочу слышать! — томным голосом говорит Люба. — Всё, оставьте меня… Я пойду… ТОПИТЬСЯ!