Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– Та девушка, которую Жун Сюнь подарил Жун Юаню и которую впоследствии провозгласили госпожой Цзыюэ, – это и есть Ингэ?

Он встряхнул веер и кивнул мне:

– Очевидно, да.

– Тогда что же случилось с госпожой Цзыюэ, если говорят, что она умерла? – Я была в полной растерянности.

Му Янь подумал немного и сказал:

– Согласно официальному объявлению, Цзин-хоу передал престол из-за своей болезни. Но еще ходят слухи о том, что он отрекся от престола, потому что Пин-хоу его вынудил, подняв мятеж. И причиной этому была одна девушка.

Он прикусил губу и слегка улыбнулся. Мне в самом деле нравились такие его маленькие проделки.

– Этой девушкой и была госпожа Цзыюэ. Это забавные слухи, не знаю, правдивы ли они, но говорят, что в тот день Пин-хоу приставил меч, что носил у себя на поясе, к шее Цзин-хоу. А потом он задал ему всего лишь один вопрос: «Я вручил ее тебе в целости и сохранности, почему же ты сломил ее?» Раньше все полагали, что речь идет о какой-то вещи, и только сейчас все узнали, что он это говорил про прекрасную девушку.

Я ахнула:

– Но в конце концов это же он отправил свою жену Цзин-хоу. Так кого во всем стоит винить? Я правда этого не понимаю. Если бы мне пришлось отдать возлюбленного, я бы ни за что не сделала этого.

Му Янь бросил на меня косой взгляд и сказал:

– О? Кого бы ты не смогла отдать?

«Я бы ни за что не отдала тебя» – эти восемь слов словно застряли в моем горле. Я пробормотала что-то, не в силах поднять голову под его пристальным взглядом, и наконец выдавила:

– Сяо-Хуана…

Он сложил веер и стукнул меня им по голове.

– Опять говоришь какие-то глупости.

Вдалеке тянулись вершины гор, окутанные облаками и туманом. Деревья в этой пелене напоминали нефритовые яшмы с цветами. Му Янь тихо сказал:

– Человеческое сердце есть стремления. Их бесконечное множество, но того, что ты можешь осуществить в реальности, ничтожно мало. Так что надо разделять самое желанное, то, что ты просто хочешь, и то незначительное, что ты хочешь в наименьшей степени.

– То есть ты имеешь в виду, что достаточно получить лишь самое желанное?

– Нет, – улыбнулся он. – Стоит заполучить и то, что безумно желаешь, и то, что хочешь, но уже чуть меньше. Кто знает, вдруг настанет день, когда менее желанное станет самым желанным, а самое желанное, наоборот, утратит свою важность. Вот, к примеру, как Пин-хоу подарил Ингэ. Возможно, тогда он еще думал, что она для него не так уж и важна.

Я посмотрела на него:

– Хочешь сказать, если бы ты был на месте Жун Сюня, ты бы не отдал кому-то так просто Ингэ, но она все равно не была бы для тебя самым важным?

Он обмахивался веером, не то улыбаясь, не то нет, и смотрел на меня.

– Кто сказал, что самая важная вещь может быть только одна?

Звучало это вроде понятно, но я все равно не распознала смысла его слов. Но после этого он больше ничего не сказал.

* * *

Я снова взглянула на мачту, но Ингэ уже и след простыл. Мы достигли середины реки, порывы ветра становились сильнее. Я нашла каюту, где не было ни души, достала маску из человеческой кожи, что носила при себе, и надела на лицо. Му Янь долго всматривался в меня и сказал:

– Это твоя настоящая внешность?

Я подумала, что, если бы у меня на лбу не было этого уродливого шрама, мое настоящее лицо выглядело бы намного красивее этого. Но не было смысла долго останавливаться на этой мысли – лучше вовсе забыть былое великолепие, чтобы не терзать себя. Так что я просто покачала головой из стороны в сторону:

– Нет. Я уродлива. Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня такой.

На самом деле я лишь не хотела, чтобы такой меня увидел он.

Поднявшись на второй этаж, я увидела Жун Сюня в фиолетовых одеждах, прислонившегося к резным перилам и наливающего себе вино. Это действительно был правитель царства Чжэн. На самом деле сложно понять факт того, что он как-то вдруг появился сейчас на борту гражданского судна на границе между царствами Чжао и Чжэн. Поистине удивительные вещи. Цзиньцюэ, Ингэ, Жун Сюнь – эти люди друг за другом появлялись перед нашими глазами, словно подготовленная пьеса, словно нераспустившийся осенний цветок. Что-то вот-вот явно должно было произойти. Я следила за всем как завороженная, но не могла все логически сложить в одну картинку.

Черты лица Жун Сюня оставались столь же благородными и строгими, как во сне Ингэ. Движения его длинных пальцев, поднимавших чашу из лунцюаньского фарфора[60], были изящны, словно строфы поэзии.

Я еще не нашла место, чтобы присесть, как вдруг услышала этажом ниже звуки драки. Я подняла глаза и увидела, как за бортом вздымались мутные волны высотой в чжан, а пассажиры в панике разбегались. Из воды выпрыгнули замаскированные убийцы в черном. Их клинки устремились к высокой фигуре девушки в фиолетовом на палубе.

Я уже видела, как Ингэ убивает людей, причем неоднократно, но я впервые вижу, чтобы она делала это, пользуясь длинным клинком. Узкая тень ее оружия взметалась и опускалась, стойка почти не менялась, но каждый удар был смертелен – это были те самые приемы, что использовал Жун Юань под цветущей вишней.

Синий нефрит на рукояти меча мерцал зеленым огнем в брызгах волн, что были похожи на распустившиеся белые цветы, контрастируя с алой кровью на шеях убитых людей, – поистине зловещая красота. Ингэ в своем фиолетовом одеянии спокойно стояла на носу судна, словно легкая вуаль, развевающаяся по ветру у борта. Кончик длинного клинка в ее руках опирался о палубу. Она убила шестерых, но на острие меча остался лишь незначительный след крови ее врагов. Сразу было видно: это хороший клинок.

Повсюду были лужи крови, но одежда ее оставалась идеально чиста, на ней не было и следа от прошедшего сражения. Вот так аккуратно и ловко она расправлялась с людьми. Поразительная техника.

К этому моменту обе стороны сделали паузу и заняли выжидательную позицию, заставляя трястись от страха бедных пассажиров судна, что находились этажом ниже. Ветер принес несколько прохладных капель дождя, мир вокруг затих. В этой необъятной тишине внезапно раздалась холодная усмешка Ингэ:

– Мой муж учил меня, что убийство людей – это настоящее искусство, требующее изящества. На этот раз ваш господин