День правды и лжи - Мари Вудс

Тепло медленно разливается по моему телу, начинаясь с места, где его рука касается кожи, и неуклонно двигается вниз.

И тогда взрываюсь я.

Подныриваю под его руку, разворачиваюсь и сразу становлюсь в Третью Кату. Руны на запястьях вспыхивают, искры разбегаются по волосам.

Сайлас поворачивается ко мне медленно и расслабленно и опирается локтем о поручень. Поза настолько непринуждённая, как будто он просто собрался позагорать на мосту.

— Не смей меня трогать. — В моём голосе не злость и не раздражение. В моём голосе ничего. Ни единой эмоции. Такой я бываю, когда по-настоящему злюсь.

— У тебя проблемы с самоконтролем, — заявляет мне Сайлас.

— У тебя тоже.

— Именно. Поэтому я сказал тебе не злить меня.

Осознание абсурда происходящего вспыхивает в моей голове с предельной ясностью. Мой мир — на волоске от гибели, а мы тут выясняем, кто лучше себя контролирует! Если мы — последняя надежда Земли, то у неё реально большие проблемы!

Принявшие Зарок что, не могли найти кого-то получше, чтобы этим заняться? Создать Магию и Миры они, значит, могли, а нормальных существ для спасения Мира найти — нет?

Это какой-то дурной сон, от которого даже проснуться не получится — придётся жить в этом бреду. От этой мысли во мне что-то надламывается, будто нажимает на скрытую пружину, — и я начинаю смеяться. Просто умираю от смеха, закрывая лицо руками.

— Полегчало? — интересуется Сайлас, когда я, обессиленная, опираюсь на поручень рядом с ним. Он так и не сменил положения.

— Давай уже займёмся делом, — говорю я ему, — У нас Земля замерзает.

— Пока ещё нет. — Сайлас чуть качает головой. Голос звучит достаточно ровно, но в глазах я замечаю лукавый блеск, словно он знает что-то важное, о чём не известно мне.

— С чего ты взял? — заинтересованно приподнимаю я бровь.

Пусть попробует только мне не сказать!

— Вычислил соотношение между датами смерти Аццо и Селестино и временем между обледенением мест их смерти. — поясняет Сайлас. — Третье место замёрзнет в понедельник, так что у нас ещё есть время доесть ужин.

— Ого! — говорю я вслух. — Ты зря времени не терял!

— Это ты навела меня на эту мысль.

Фраза пропитана оптимизмом настолько, будто он сказал: «Мы будем отличной командой, Кайла, просто поверь!».

Поверю, когда увижу, наконец, этот долбаный Ключ!

Мы договариваемся встретиться в половине девятого за ужином и расходимся. Сайлас — забирать лошадей туда, где они проводят время, пока их хозяева носятся по Мирам. Чутьё мне подсказывает, что с Демоном мы ещё встретимся, поэтому я не прощаюсь.

Я остаюсь наблюдать, как чайки, наслаждаясь свободой, играют с ветром, мечтать о крыльях и ждать, пока Сайлас уйдёт, чтобы прийти в круг, снять кольцо, просеяться в Торрекьяру, помыться и наконец выпить кофе.

Очередное платье полетело в кучу в углу. Я скрестила руки на груди и уставилась на своё отражение.

Ты же умная, Кайла, так что давай, придумай, как не выглядеть так!

На следующее, чёрное и прямое, спереди закрытое до косточек ключиц, я чуть не зашипела от досады. Платье практически полностью обтянуло меня, как вторая кожа, обхватило грудь и спустилось за спину, чтобы там резко нырнуть вниз так, что ещё немного — и будут видны ямочки на пояснице. Открытая спина была самым последним вариантом для сегодняшнего вечера.

Потом мне в голову пришла гениальная идея — одеть боди вместо белья. Упакованная в чёрный шелк, плотно облегающий тело, я чувствовала себя одетой даже без одежды. И готовой ко всему.

Следующее платье, из такой же гладкой чёрной ткани, как и боди, должно было сделать меня деловой женщиной, пришедшей на деловую встречу. Я застегнула молнию, расправила строгую прямую юбку и сразу же, при виде своего отражения, закатила глаза.

Деловая женщина? Ну-ну…

Скорее женщина, в руках которой не хватает кожаной плети и которую обязательно нужно называть Госпожой. Следующее платье на вешалке показалось мне не таким вызывающим — скорее классическим и элегантным. Да, обтягивающий лиф в форме сердца и рукава из мелкой сетки придавали платью немного романтический и женственный вид.

А вот мне, в сочетании со светлыми кудрями, с обнаженными плечами, с губами, которые я за последние полчаса искусала от досады и которые теперь выглядели ещё более сочными, придавало вид той, кто придёт на встречу к мужчине, который её ждёт, по пути собрав десятки ошеломленных взглядов, прильнёт к нему и, потёршись об него словно кошка, поцелует медленно, едва касаясь языком его губ. Давая ему попробовать то, что может перевернуть его мир. А в конце подмигнёт и скажет: «муррр…»

Делать такое с Сайласом Гейтом в мои планы не входило, поэтому платье тоже отправилось в угол.

Следующее платье было безнадёжным. Это выяснилось ещё до того, как я его надела. Я купила его для своего бывшего — чтобы стать более привлекательной или даже соблазнительной, в общем, той, от которой не захочется уйти. Так ни разу и не надела — тогда соблазнительные платья надевать было всё равно, что прикладывать подорожник к открытому перелому. Проще было не надевать ничего — из отношений у нас остался только секс. Хотя, если быть честной, у нас и раньше только к этому всё и сводилось.

Мне всё же хотелось его надеть. Дать что-то вроде второго шанса, платью или себе, не знаю. Может быть, теперь, через время, я буду выглядеть в нём как-то иначе?

Дыхание замерло, когда складки прохладного шелка коснулись бёдер, а ладони прижали верх платья к груди. Пальцами прошлась по кружеву на предплечьях, погладила ткань — платье и вправду было соблазнительно красивым. И я — такой, какой и хотела тогда быть.

Я помню, как задыхалась этим городом, понимая, что скоро останусь одна. И помню, какой у меня тогда был взгляд — будто я проживаю каждый полный ужаса час того дня в Нифльхейме. Будто я ещё там.

Сейчас мой взгляд изменился. Как будто я выдохнула. Не забыла, но хотя бы выдохнула. И это сделало мою красоту ярче. Ресницы казались длиннее, глаза — ещё больше, кожа сияла едва заметными золотистыми бликами. Как будто моя другая ипостась проступала через Магию кольца.

Я вытянула вперёд руку и посмотрела на ободок, обхватывающий безымянный палец.

Долбаный Ад!

Вот теперь, Кайла,