Лис. Тени моего сердца - Марина Альте

«Не дождешься! Кретин!» — и швыряю телефон на подушки, чувствуя, как сердце колотит в ребра.

Вскакиваю с дивана так резко, что Финик едва не кувыркается следом. Кот замирает, и взгляд у него… ну чистейший укор профессиональной няньки с немым осуждением. В кошачьих глазах читается:

«Остановись, дура! Ты же знаешь, кто он!»

Разум кричит, что он сейчас в борделе, где девок — на любой вкус и цвет, выбирай любую. Но он зовёт меня... Именно меня! И эти гребаные слова «свидание» и «без тебя тоскливо» бьют по моим бастионам, превращая капитана полиции в восторженную школьницу.

Черт! Какая-то ненормальная, болезненная зависимость. У меня что — синдром Ариадны в терминальной стадии? Или классическая гибристофилия — тяга к подонкам?

Точнее, к одному. Конкретному. Самом невыносимому из всех.

Мечусь по гостиной, кусая пальцы. Если я поеду — это капитуляция? Однозначно. Белый флаг над моей крепостью. А если останусь… я же сама себя сожру заживо, перемалывая каждое его слово! Мозг в такие моменты — не союзник, а изощренный вредитель, только усложняющий выбор.

— Так, Финик! — замираю перед рыжей мордой, глядя на него с запредельным требованием. — Идти или нет? Рожай вердикт!

Удобная позиция, не правда ли? Если всё полетит к чертям, свалю на кота — мол, Финик меня из дома выставил, буквально выпихал за порог, выбора не было!

«Мя-а-ау!» — протяжно стонет кот, и в этом звуке мне слышится отчетливое «да». А может, «дура», но вино уже добавило мне плюс сто к грации и плюс триста к суицидальной отваге. Решено!

Ночная Москва за окном такси расплывается в неразборчивые акварельные мазки. Ливень хлещет так, будто небо прорвало. На каждом светофоре я отчетливо слышу, как тяжёлые капли барабанят по крыше машины и бьются в стекло. То ли пытаются утопить этот город, то ли остановить меня… чёрт его знает.

Но я не могу нажать на тормоз. Что-то внутри волоком тащит меня к нему. Это неправильно, я знаю. Он бандит, и, возможно, во стократ опаснее, чем я себе представляю. Но заставить себя замереть — это выше моих сил.

Последние две недели превратились в невыносимую пытку. Я пыталась, честно! Пыталась вырвать его из мыслей. А сегодня увидела — и всё, внутри снова хаос. Он рычал мне в лицо, требовал ответа, какого хера я припёрлась в тот особняк, а всё, что я видела — это его лицо там… в том отеле. В номере, где я сломалась окончательно.

Оказывается, Макс живет в одной семье с Волковыми. Догадаться было несложно. Во-первых, он вряд ли стал бы просто так отираться в доме жены своего главаря. А во-вторых — Богдан. Маленький мальчик смотрел на него как на что-то свое, родное. Как на старшего друга, что ли. И это ударило под дых.

Никогда бы не подумала, что этот «гладиатор» — мужик, у которого в предложении из трех слов два стабильно матерные, — вообще умеет общаться с детьми. Но, судя по всему, это так. Разрыв шаблона, выбивающий меня из колеи до сих пор.

Наверное, именно поэтому в груди и теплится эта странная, безумная надежда. А вдруг он не такой конченый, каким хочет казаться? А вдруг у НАС есть шанс на какое-то продолжение?

С этими мыслями я и выбираюсь из такси. Водитель раза три переспросил, точно ли мне «вот прямо сюда». Видно, бедняга в легком шоке от того, что такая приличная девушка забыла в столь злачном месте посреди ночи.

Выхожу из машины под проливной дождь. Таксист провожает меня взглядом, полным сочувствия и недоумения.

У входа — двое секьюрити. Настоящие шкафы, на которых даже смотреть боязно: квадратные, монументальные и молчаливые, как надгробия. Я невольно мешкаю, подхожу ближе, едва слышно сопя под нос:

— Здрасте…

Те в ответ — ни звука. Просто синхронно и тупо распахивают передо мной тяжелую дверь. Хороший знак, — мелькает в голове. Если бы они начали копаться в моих документах, я бы, наверное, развернулась и сбежала. А так — путь в логово открыт.

Внутри встречает густая темнота, прошитая приглушенными басами из бара. Администратора на месте нет — редкая удача! Кажется, сама судьба подталкивает меня в эту кроличью нору.

Я ведь прекрасно знаю, что это за место. Бар на первом этаже — лишь пристойная ширма, фасад для отвода глаз. Всё самое грязное и непристойное спрятано там, на нижнем ярусе. И если бы меня сейчас кто-то окликнул и спросил: «Куда вам, девушка?», сомневаюсь, что я смогла бы выдавить хоть слово, не вспыхнув до кончиков пальцев.

Спускаюсь по винтовой лестнице в густой полумрак, разбавленный агрессивной красной подсветкой. В общем, жуткая жуть, от которой сердце пускается в бешеный галоп.

Бывала ли я в подобных притонах раньше? О, не раз! Но цели визита, мягко говоря, отличались. Да и компания была посолиднее — как минимум группа захвата в полном обмундировании. А сегодня из группы поддержки только я и два бокала полусладкого внутри. А ещё мысленный Финик на плече.

Раньше я входила в такие двери с криком «Всем лежать, работает полиция!», а сегодня вхожу, подрагивая коленями, словно пришла устраиваться на подработку!

Не успеваю я вынырнуть из-за тяжёлых бархатных штор, как нос к носу сталкиваюсь с девицей… кхм-кхм… в чём мать родила. Обнаженные буфера и тонюсенькие трусики, прозрачные, как моя нынешняя нервная система. Боже, дай мне сил не вызвать сюда наряд прямо сейчас!

— Добрый вечер, — натянуто-приветливо пропела нимфа. — Вас ждут?

Я шумно сглатываю. Клянусь, этот звук прозвучал как выстрел. Услышали все. Пара голов за ближайшими столиками даже повернулась в мою сторону. Господи, какой позор! Капитан полиции в логове разврата чувствует себя как первоклассница на допросе.

— Угу, — киваю, отчаянно пытаясь натянуть маску невозмутимости поверх пунцового лица и борясь с желанием закрыть лицо руками.

— Будьте любезны, назовите имя того, к кому вы пришли?

Ого, а тут правила пожестче, чем у нас в управе! Фейсконтроль на уровне. Почти режимный объект!

— Раевский… — голос предательски хрипит, приходится откашляться. — Максим Раевский.

— А-а, Лис! — тянет она, и в её глазах вспыхивает узнавание.

Ну конечно. Лис здесь, должно быть, почётный клиент. Этот интерьер — его естественная среда