Беглянка в Звездной Академии Астрея - Полина Ордо

— Ив, это не моя тайна. Я и так уже сказал больше, чем должен был.

— И что же тебе за это будет? Последних регалий лишат? Званий? — поджала губы и нахмурилась. — Привилегий? Что ты потеряешь, Лютер? Я правда не понимаю… Когда речь идет…

— Тебя! Я потеряю тебя! — Лютер вспылил и вскочил на ноги. Вцепился в мои плечи и тряхнул так, что в ушах зазвенело. — Тебя я потеряю, понимаешь? Ив, я потеряю тебя! Навсегда! И Адриан потеряет, Натан. Я не только про смерть… — мужчина зажмурился и выругался, затем снова и снова. — Да как же тебе объяснить. Ты…

Тяжелый гортанный вздох пробрал до мурашек. Каждое слово давалось Лютеру с трудом.

— Не со мной ты должна об этом говорить. Не я должен все тебе объяснять, да и не смогу, потому что ничего не смыслю в этом! Для меня эта тайна… как набор слов. Просто выучил. Ничего более. Ив, просто потерпи. И не смей, слышишь, никогда не смей обвинять меня в том, что я тебя не люблю!

Я смотрела в темно-синие, почти черные глаза Лютера и видела там не только страх, но и боль. Впервые. Не было стального щита, не было ледяной корки. Передо мной стоял живой любящий человек. Мужчина, которому я не безразлична, и который, кажется, понемногу сходил с ума от навалившихся от него дилемм.

Опешив, молчала и старалась не расплакаться. Лютер же не отводил взгляд и загнанно дышал, будто воздуха ему не хватало.

Наверное, я должна была что-то сказать первой. Как-то… извиниться? Лютер легко приподнял меня и усадил на край стола, сам же уперся руками в него так, что мы почти носами стали соприкасаться.

— Ив, я говорю это первый и последний раз. Послушай меня, внимательно. Хорошо?

Испуганно кивнула.

— Я тебя люблю. Очень сильно. Иногда запреты только во благо. Даю тебе слово, что как только можно будет, то все расскажу тебе. Все! Отвечу на любой твой вопрос, — Лютер подался вперед и как-то неумело-нежно поцеловал меня. — Но только тогда, когда придет время. Я понимаю, тебе тяжело, страшно. Манипуляциями ничего не решишь, со мной так точно. Понятно?

Вновь кивнула.

— Ты просто сводишь меня с ума. Почему мне хочется тебя обнять и спрятать ото всех и в то же время как следует тебе наподдавать? А?

Пожала плечами, понемногу приходя в себя. Обычно сдержанный Лютер сейчас меня поразил. На меня будто цунами обрушилось, эмоциональное. И теперь я унимала дрожь в коленках, справлялась с выпрыгивающим из груди сердцем, пыталась отдышаться. Словно теперь мне воздуха не хватало.

Лютер взорвался. Не выдержал. Мать честная, это же как я его допекла?

От одной этой мысли по спине холодок пополз. Что же такое получается… правда любит?

Наверное, мой вопрос в глазах читался. На это Лютер лишь вздохнул, забрал свой китель и ловко подхватил меня за локоть. Я немного была в прострации, так что даже не сопротивлялась. Просто шла следом.

Мы вышли из кают-компании и направились к жилому отсеку. Лютер упорно поторапливал меня и даже не давал слова вставить.

— Куда ты меня тащишь? — я возмутилась и попыталась вырваться, но Лютер лишь крепче взялся за мой локоть.

— А ты догадайся!

— Я к себе пойду…

И словно ответом мне послужил пропущенный поворот в мою каюту. Лютер тащил меня едва ли не волоком. Я же говорить вот с таким настроением не собиралась.

— Да что ты творишь! — взвизгнула и вцепилась в мужчину мертвой хваткой. — Лютер!

Устав работать буксиром, он просто одним рывком закинул меня к себе на плечо. Я же растерялась и побоялась упасть. Да и колотить кулаками такого упрямца — проще руки сломать.

Лютер занес меня в свою каюту, и, прежде чем включился свет, просто скинул на свою койку.

— Я не собираюсь с тобой говорить. Мы вновь поругаемся. Нужно остыть.

— А я не хочу говорить, Ив, — Лютер ловко снял с себя футболку. — Хватит, поболтали уже. Раздевайся.

— Что? — опешив, хрипло переспросила.

— Ив, тебе особое приглашение нужно? Ладно…

И вот уже моя футболка отлетела в сторону. Лютер быстро и довольно умело раздевал меня. Покраснев, вцепилась в пуговицу на своих штанах, мешая снять их. Таращилась мужчине в глаза и медленно моргала. Ощущение было диким. Я едва дышала.

— Не смотри на меня так, — сдавленно прошептала, чувствуя в своем голосе не только ярость, но и желание.

— Как? — склонился с насмешливой ухмылкой. — Как я на тебя смотрю?

Койка упруго спружинила подо мной, когда Лютер оперся коленом в матрас рядом с моим бедром, отсекая путь к наступлению. Навис, заслонив собой все. Свет стал приглушенным, и теперь я просто наслаждалась чуть мерцающей от мелких бисеринок пота кожей, плавными движениями мускулов и запахом, запахом Лютера. Было в нем что-то острое и опасное, от чего в животе жар нарастал и появлялось странное свежее щекочущее чувство. В этом таинственном полумраке Лютер был слишком настойчив.

— Как будто я твоя добыча, — со смущением и стыдом признала очевидное.

Он наклонился еще ближе, теперь его дыхание опаляло мою кожу.

— Ты и есть добыча. Моя. Упрямая, непослушная, любимая, но моя, — Лютер провел пальцами по моему лбу, откидывая прядки отросших волос. — Ив…

— Лютер… — я попыталась возразить, но голос предательски дрогнул.

Едва дыша, просто смотрела Лютеру в глаза. А затем расслабилась и позволила рукам соскользнуть на матрас. Мгновение замешательства было коротким. Лютер раздевал меня так профессионально, что впору стало резонными вопросами задаваться.

— Какая же ты красивая, Ив!

Я покраснела, кажется, до макушки. Дерзкий, но такой нежный поцелуй можно было считать символом примирения. В нем была и ярость, и тоска, и ласка, чувства, которые недавно мы не осмеливались признать. Лютер напирал, а я отвечала ему с той же страстью. Вцепившись пальцами в его волосы, притягивала его ближе, пока мы просто не рухнули на койку.

Когда мы на секунду прервались, чтобы перевести дух, он прижал лоб к моему. Его дыхание было таким же прерывистым, как и мое.

— Ты сводишь меня с ума, — Лютер выдохнул мне на ухо. — Что ты делаешь со мной, Ив? Почему рядом с тобой мозги будто отключаются. То хочется тебя приласкать, то — наказать.

Его губы коснулись моего виска, жаркий поцелуй, от которого не только обиды таяли, но и я. Жмурилась, будто довольная кошка и держалась за Лютера, чувствуя напряжение в его теле.

— Так что же мне делать с тобой, Ив? Ласкать… — его голос звучал низко, оттеняя почти звенящую тишину. — Или наказывать? Или то