В западне - Ребекка Куинн

Его большой палец скользит по нашим сцепленным рукам, и я решаю не вырывать их.

Всего на мгновение.

— Ты находчивая, это я тоже знаю. Ты жила за счёт того, что давала тебе земля, и никто тебе не помогал. А сам факт того, что ты до сих пор жива, говорит мне, что ты упрямая. Настоящий боец.

Он размеренно вдыхает, а затем нежно целует наши сцепленные руки, ни на секунду не освобождая меня от своего взгляда.

— Я видел и твою доброту. Со мной, с Лаки. Когда мы впервые встретились, ты нас боялась, но всё равно пыталась заставить нас бежать, чтобы спасти наши жизни. И ты чертовски храбрая. Ты встала против Дома, когда он набросился на Джейка с охотничьим ножом, а у тебя были только твои маленькие голые кулачки. Я вижу тебя, Иден, и ты — самое далёкое от «ничто», что я когда-либо встречал.

Мои губы приоткрываются. Через мгновение я вдыхаю, глубоко и с наслаждением вбирая запах Бо. Вот же дура, но, кажется, он действительно говорит искренне.

— Ты меня слышишь? — настаивает он.

Я киваю.

— Да… — голос выходит хриплым, и я прочищаю горло. — Да, Бо.

— Два моих любимых слова на твоих губах, дорогая, — тихо стонет он где-то глубоко в горле.

Я выдавливаю слабую улыбку, напряжённо размышляя.

Бо легко целует меня в губы.

Потом ещё раз.

И ещё один раз, на этот раз задерживаясь достаточно долго, чтобы у меня перехватило дыхание.

Неохотно он отстраняется.

— Мне нужно идти, но мы поговорим позже. Завтра можем проговорить хоть всю ночь, если хочешь.

Завтра. «День» Бо.

Он напряжён и встревожен, и я невольно хочу немного его успокоить.

— Если тебе такое нравится, — слабо шучу я, и он криво улыбается.

— Теперь пойдёшь наверх спать?

Помедлив всего мгновение, я отвечаю:

— Я пойду наверх.

В его улыбке появляется облегчение. Напоследок ещё раз поцеловав меня, он оставляет меня одну, как и все остальные.

Через некоторое время мой взгляд скользит к разгрому на столе. К моей прекрасной, ужасной ярости. А затем, тихая, словно мышка, которой они меня считают, я крадусь из столовой и поднимаюсь по лестнице.

Хватит, хватит. Мне нужны ответы. Если я собираюсь остаться, мне нужна вся правда. Ради самой себя я не могу соглашаться ни на что меньшее.

Бо видит меня далеко не так хорошо, как ему кажется.

ГЛАВА 24

ДОМИНИК

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 146

Люди — твоя самая большая слабость.

А больше всех — ты сам.

Это, блядь, последнее, что нам сейчас нужно. Несколько экранов занимают две стены комнаты наблюдения — нам понадобились месяцы, чтобы переделать под неё кабинет Джаспера. Мощность серверов и объём памяти, необходимые для хранения недельной записи с тридцати семи камер, — не шутка. К счастью для нас, благодаря прежней работе Джейкоба механиком, военной технике, которая просто лежала и ждала, когда её заберут, и нашей обширной подготовке рейнджеров по связи и оборудованию, нам удалось всё это наладить.

На большом центральном экране четверо мужчин, вооружённых до зубов, крадутся через лес. Камера уверенно отслеживает их движение, пока они не выходят из зоны видимости. У них тот же жилистый, загорелый вид, что и у мужчин, с которыми мы столкнулись на днях. Само по себе это ещё ничего бы не значило, но…

— Проиграй ещё раз.

Джаспер нажимает несколько кнопок, и мужчины снова начинают двигаться вперёд.

— Там, — фигуры замирают. — Правая рука. Татуировка. У остальных была такая же метка, вроде свернувшейся кольцами змеи.

Мрачное понимание проступает на лицах моих людей, и что-то внутри меня немного успокаивается. Сейчас не время для мелочных ссор, в которые мы в последнее время скатываемся. Это дерьмо — проблема. Большая проблема. И они встретят её как солдаты.

Бо задерживается дольше, чем мне хотелось бы, но я доверяю ему разобраться с девушкой. Несмотря на свою влюблённость, он выполнит приказ. Он умнее меня. Всегда был умнее меня.

Он не совершит той же ошибки, что и я.

— Как мы это пропустили? — серьёзно спрашивает Лаки, изучая экран. — У нас камеры по всему этому лесу. Они ведь ещё должны быть в пяти днях пути к югу, верно? Как они теперь оказались в полутора днях пути к северу от нас? Может, это остатки тех, кого мы разогнали, когда Иден была с нами?

— Я ничего не пропустил, — отвечает Джаспер, и в его голосе слышится раздражение. — Они пришли не с юга. Тот лагерь всё ещё там — именно за камерами вокруг него я следил больше всего. До сих пор ни одна камера с датчиком движения не срабатывала. Я не понимаю, как они могли обойти леса возле нас и не попасться нашим датчикам. Только если они знали, где те находятся.

Лишь потому, что я знаю его так хорошо, я замечаю беспокойство в напряжённой линии его челюсти. Лёгкую оборонительность. Последние несколько дней он был рассеян. Мы все были.

И причина этому только одна.

Лаки поворачивается к Джасперу с удивительным для него спокойствием, может, даже с лёгким холодком. Он даже не краснеет.

— Я не говорил, что ты что-то пропустил. Я просто пытаюсь понять, как они это сделали. У нас что, теперь внезапно ещё больше парней полезут нам в задницу?

Глаза Джаспера сужаются, но я вмешиваюсь прежде, чем он успевает накинуться на Лаки. Сейчас, мать их, не время. Солдаты. Мы должны быть солдатами.

— Он прав, — серьёзно говорю, направляя раздражение на проблему, на решение. Кто-то из нас должен сохранять голову холодной. — Выведи камеры с датчиками движения — в северном секторе у нас есть ещё две. Потом выведи четыре ближайшие статичные камеры на экраны с четвёртого по седьмой.

Поджав губы, Джаспер кивает и склоняется над клавиатурой. Экраны вокруг нас оживают. Две другие камеры с датчиками движения смотрят на безмолвную зелень. Листья колышутся на лёгком ветру, но этого недостаточно, чтобы сработали датчики.

Из четырёх статичных камер изображение показывает только один экран.

Камеры требуют немало обслуживания — примерно половина наших выездов нужна только затем, чтобы поддерживать их в рабочем состоянии и очищать от следов вмешательства животных, — поэтому нет ничего необычного в том, что какая-нибудь время от времени выходит из строя.

Но не три сразу.

По крайней мере,