Белая ворона - Стейси Мэри Браун

— Садись, моя королева. Будь рядом. — Указал на соседний трон.

— Пока не перестану быть нужна, — выпалила я спокойно и деловито.

Он широко ухмыльнулся, пожал плечом.

— У каждого своя роль. — Взял с подноса бокал вина, похлопал по сиденью. — И не будем пока ни о чём таком тревожиться. Мы ещё даже не успели насладиться нашим союзом. — Взгляд скользнул мимо меня, улыбка тронула лицо. — А это может случиться уже скоро.

— Что…

— Ваше Высочество. — Знакомый женский голос оборвал, заставил повернуться к фигуре у подножия ступеней.

Мир перевернулся набок. Казалось, шагнула в другую вселенную; я пыталась сложить кусочки. Что она здесь делает? Тоже заложница, как я?

— Морриган. — Король промурлыкал имя личной провидицы отца, словно много раз произносил наедине. — Как я рад, что ты смогла вернуться домой.

Её прекрасная улыбка предназначалась только ему, но голубые глаза ненадолго скользнули ко мне; во взгляде мелькнуло самодовольство, прежде чем она снова отвернулась.

— Я тоже, мой господин. — Она склонила голову; тёмно-русые волосы с чёрными перьями, заявлявшими, на чьей она стороне, падали до талии. Глаза горели желанием. — Мне вас не хватало. — Опустилась перед ним на колени.

Его глаза блеснули похотью, язык прошёл по губе; эрекции он ничуть не скрывал. Наклонился, взял её рот своим.

— И мне, дорогая.

Я переводила взгляд с одного на другую, не могла осмыслить очевидное. Она годами была личной провидицей отца, и он ни на миг не усомнился в верности. Спал с ней, прислушивался к ней, как к капитану своей стражи, и она направляла его решения.

Всё это время она была шпионкой?

— Нет. — Я покачала головой, всё ещё пытаясь отрицать. Смотрела на отцовскую провидицу, женщину, стоявшую на моей помолвке, которой доверяла. — Не понимаю… как вы могли предать нас?

— Предать вас? — фыркнула она, обхватив рукой ногу Гаврика, пока он зарывался пальцами в её волосы, как у гончей. — Я никогда не была с вами.

Голова закружилась сильнее, ноги отступили.

— Что?

— Это я много лет назад направил туда Морриган, — ответил король. — Мне нужен был кто-то рядом с королём. Рядом с тобой. И она безупречно сыграла роль, правда? — Он нежно коснулся подбородка; она прижалась ближе с чистым обожанием на лице.

— Давно понял: у твоего отца есть роковой изъян. Такой зажатый и строгий, за закрытыми дверями он легко ломается перед чем-нибудь диким и соблазнительным. — Большой палец провёл по губам Морриган. — А в этом ей нет равных.

Она просияла, ладонь заскользила вверх-вниз по его бедру, кожу закололо; голова кружилась всё сильнее, пока я хватала ртом воздух.

— Стоит раздвинуть губы — мужчина открывает рот. — Он ухмыльнулся.

Всё это время она предавала нас, выкрадывала сведения для Гаврика.

— Но… — прохрипела я, не понимая, как она пошла против своих. — Вы Дневная Ворона.

— Думаешь, похожа на тебя — значит, должна быть верна твоему королю? — Он поднял бровь. — Твой отец бросил свой народ в Сильвергарде, оставил умирать. — Погладил её по голове, свободной рукой указал на клетки. — Я спас. Дал дом.

Морриган довольно замурлыкала, положила голову ему на колени.

— Да, мой господин. И дали мне куда больше.

— Дом? — задохнулась я, указывая на Дневных Воронов над головой и не обращая на неё внимания. — Держать в плену называете домом?

— Пойди спроси, чувствуют ли себя пленниками. — Он оттолкнул Морриган, встал, неторопливо подошёл вплотную. — Им нравится то, что они делают. Я дал крышу над головой, еду и безопасность.

— Значит, промыли мозги, — прошипела я.

— Какая разница, если счастливы и довольны?

— Потому что это неправильно.

— Неужели? Скажи: если отец так жестоко бросает свой народ, как же обращается с трэллами, похожими на нас?

Грудь и живот стянуло узлом. Желчь жгла горло. Всё, что мне с детства внушали об оправданности нашего обращения с северными трэллами, подкреплялось ответом: с нами они поступают куда хуже. Мы оправдывали свои действия и в итоге стали гораздо хуже того, в чём обвиняли другую сторону. Мне говорили, что Ночной король наполнил замок Дневными Воронами, всех избивают и заставляют трудиться. Пятеро Дневных Воронов, танцевавших наверху, были первыми здешними трэллами моего народа, которых я вообще видела. Не то чтобы соглашалась с обращением короля Хельвига, но и наше оправдывать больше не могла.

— Не будем ссориться, моя голубка. — Он щёлкнул пальцами, прекрасный полуобнажённый мужчина из стаи тут же подбежал с вином. Король взял бокал, второй вложил мне в руку и звякнул своим о мой. — Мы здесь, чтобы праздновать… как-никак сегодня наша свадебная ночь.

ГЛАВА 24

Свадебная ночь.

Слова кружились в голове вместе с музыкой, скользили и сворачивались, как змея. Тело гудело от страха, но смысл заявления до конца не доходил, приступ паники таился под поверхностью спящим чудовищем.

— Что? — С языка слетел шёпот. С каждым вдохом мир туманился, будто кто-то стирал острые края, делая всё мягким и приемлемым.

— Раз Морриган здесь, решил, незачем ждать. — Он отпил вина. — Почему бы не превратить торжество в наш официальный союз?

Гудение паники оставалось, но вдали, за пределами досягаемости. Я моргала на него; желание бежать или драться таяло, едва поднявшись к поверхности. Посмотрела на чашу с вином в руке. Я даже не пригубила. Что со мной происходит?

В огромном бальном зале двигались фигуры, на всех лицах одинаковое блаженство. Танцы стали чуть эротичнее, смех и разговоры громче, по краям зрения мерцали искры.

— Что вы со мной сделали?

— Сделал с тобой? — Король Хельвиг взял ещё один кубок вина с подноса. — Я ничего не делал, моя голубка.

Тело покалывало, в голове пусто, не получалось ответить на тревогу где-то в животе.

— Но если хочешь знать, почему тебе так невероятно хорошо, вдохни поглубже. — Он с наслаждением втянул воздух, закрыл глаза в чистом блаженстве. — Аромат жасмина и лунных цветов. — Поднял веки, зрачки расширились. — Оба ядовиты, если проглотить, но небольшие дозы при вдыхании меняют сознание. Особенно лунные цветы — известные галлюциногены.

С каждым вдохом меня одурманивали.

Взгляд скользнул по всем поверхностям с растениями; я осознавала каждый глоток воздуха, покалывавший новым онемением. Лунные цветы вплетены в волосы, вокруг лица, жасмин свисает над головой на возвышении. В груди затрепетала потребность действовать, прикрыть рот, вырвать цветы из волос. Тело не слушалось. Ужас соскальзывал, как дождевые капли с перьев, и я наслаждалась тем, что хоть раз паника мной не управляет.

— Ты почувствуешь сильнее всех, моя голубка. У тебя нет невосприимчивости. Невероятный прилив. Отпусти себя, почувствуй, как он струится по телу. Лети