Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

Тэмир все это время молчал, даже не глядел на нее, точно вовсе скучно ему стало. Лейла же нет-нет, а на него поглядывала.

И суетилась немного. Страшно ей было под взором хана, когда тот, кто за нее заступаться должен, даже на взгляд не ответил.

— Дозволь мне задать вопрос, хан? — попросила я.

Он кивнул.

— Лейла, — я сделала шаг ближе, — а что скажешь ты о тех лентах, что развешивала у дальней калитки?

— Какие такие ленты? — фырчит, а сама из бледного вдруг стала краснеть. Пятнами так, точно становилось мне ясно, что этого-то она не предвидела.

— Те самые, что ты в особые узелки завязывала. Весняна нам все рассказала. Она у нас под надзором и сдала тебя со всеми потрохами, Лейла. Рассказала про яд, что отдала тебе, которым сама меня в свое время травила. И как сигналы твои передавала людям в лесу.

Лейла глаза раскрывала все шире, но тут вдруг словно опомнилась. Фыркнула, точно я тут ересь несла и околесицу.

— Что мне до твоей Весняны? Стала б я с русской якшаться? Мне и тебя в гареме хватало. То твои выдумки.

— Выдумки, — мирно согласилась я. — А письмо с тамгой у Весняны — тоже выдумки?

Лейлу словно током ударило, она вся вздрогнула.

— К-какое письмо?

— С тамгой рода Тэмира, — я кивнула на него. — Там ей о тебе указания, что надобно передать. Потому-то ты и пошла к Айгуль, верно? И те люди, что пожар учинили, сделали то в нужный миг по твоей указке.

Воцарилась мертвая тишина. Даже дыхание слышно стало.

Первым не сдержался Тэмир.

— Опять письмо какое-то выдумала. Стал бы я девкам русским или с чужого гарема писать… Врет опять. Я к этой, — он кивнул на Лейлу, — вовсе ничего не имею. Может и она отравила, но я тут совсем не при чем.

Сказал и отвернулся.

Я же прищурилась на Лейлу. Тэмир и сам не понял, как нажал на спусковой крючок.

Лейла дрогнула. Не на мои слова, а на его. Развернулась к нему медленно, и я видела буквально, как в ней разгорается отчаянный пламень.

Айбике, что ехала вместе со своими подопечными, по нашему наставлению всю дорогу играла свою роль в нашем плане. Заводила Лейлу. Накручивала. Не впрямую, конечно, но косвенно. Намеками, охами-ахами, что, мол, не сносить головы тому, кто во всем этом замешан. Что у княжны свои доказательства есть в наличии. Что точно дело никак легко не закончится.

И сейчас плоды сего мы пожинали с лихвой. Нервы Лейлы были ни к черту, а Тэмир только что от нее при всех отказался.

— Не при чем? — голос ее сорвался на сип. — Ты мне Арслана обещал! Говорил — уберем русскую дурищу, и я при нем останусь! Говорил — не приживется она здесь, чужая, сама сбежит или поможем ей! Говорил — Бату займет свое место, а я...

— Молчи, безумная! — рыкнул Тэмир, но поздно было.

Лейлу уже несло точно весенним половодьем:

— Ты говорил, что Арслан без выбора останется! Что других подходящих нет! Что я еще молода, красива, что он меня не забыл совсем! Что стоит только эту убрать — и все наладится!

Она ткнула в меня дрожащим пальцем.

— Ее! Ее надо было убрать! Ты сам план придумал! Сам все обдумал! А теперь — не обещал? Не знаешь?! Я говорила: не нужна никакая Айгуль! Надобно было княжну дотравить!

Ее била дрожь, слова лились из нее злым и грязным потоком.

Стражники растерянно переглядывались — хватать ее или дать договорить.

Тэмир стоял мертвенно-бледный.

Хан выждал, пока ее рыдания стихнут, и тихо, но внятно произнес:

— Ты утверждал, мурза, что не знаешь этой женщины?

— Она... она рассудок потеряла от страха, — Тэмир уже взял себя в руки, голос звучал ровнее. — Сам видишь, великий хан — баба в безумии несет невесть что. Слова двух женщин — чужеземки и помешанной — против слова мурзы. Где доказательства настоящие?

Я быстро взглянула на Арслана. Он едва заметно кивнул.

Что же… вот и пора.

— Великий хан, — позвала я, — дозволь привести еще одного свидетеля.

— Кого же? — он уже усмехнулся. Похоже, теперь его интерес был ко мне вовсе иного толку.

— Того, кто знает об этом деле больше всех нас.

Тэмир резко дернулся.

— Это что еще за...

— Ведите, — коротко бросил хан.

Когда в шатер завели Айгуль, люди ахнули. Все ж решили, что раз отравили — мертва. И вести, небось, уже давно по ставке разошлись о том.

А тут вот — живая. Пусть и слаба еще, шла она, опираясь на палку, но держалась прямо. Одета была просто, без прикрас, только платок белый голову покрывал.

Ахмет тотчас подле нее оказался. Руку свою ей подставил, и та оперлась с благодарностью.

Лейла же как ее увидала, решила чувств лишиться, но стражники ей упасть не позволили. Подхватили, положили на тахту и водой в лицо брызнули. Та зафыркала и пришлось ей очнуться. Глаза дикие уставились на Айгуль. И ничего не сказала ведь, да слезы по щекам полились крокодильи.

Тэмир же явно лицо терял. Прошил Лейлу таким взором, будто тут ее прямо удавить хотел своими руками, раз с задачей не справилась.

— Айгуль, — хан поднялся ей навстречу. — Как дела твои?

— Живой осталась, Великий Хан. Благодаря княжне и лекарю ее.

Хан дал знак принести ей стул. Айгуль на него опустилась, едва его ей подставили.

— Расскажи, что с тобою случилось. И не торопись.

Айгуль оглядела зал, взгляд задержала на Тэмире. Тот хоть лицо уже и собрал, но думалось мне, что уже и без меня многие его настоящим увидели.

— Бату забрал меня силой, — начала она неспешно. — Заставил мужа моего отказаться от меня, трижды сказать “талак” при свидетелях. Иначе, говорил, детей моих…

Голос ее осип. Она прикрыла глаза, и Ахмет тотчас опустился перед ней на колено. За руку взял, заглянул в лицо с беспокойством.

— Что еще говорил Бату?

Айгуль снова смотрела