Поворот судьбы - Джеймин Ив

— Я расскажу, — пообещала я, — в следующий раз, когда мы все будем вместе. Я собиралась сделать это в тот день, когда в нас врезалась ведьма, а потом наши жизни ненадолго пошли под откос. Но я согласна, что для вас будет безопаснее все знать. Я просто… я просто надеюсь, что это не изменит наши отношения.

Хантер сжал пальцы на моем бедре, его ладонь скользнула выше, и кончики пальцев коснулись горячей точки между ног.

— Это ни за что нас не изменит, Эмми. Но я признаю и понимаю твой страх. Давай просто будем решать проблемы по мере их поступления.

Я не была уверена, что разделяю его уверенность, хоть характер Келлана пока и не изменился, но отчаянно хотела ему верить. Так что пока приходилось этим довольствоваться.

ГЛАВА 37

ЭММИ

Остаток пути я была расслаблена как никогда в присутствии Хантера. Стена между нами рушилась по кусочкам, и это было словно глоток свежего воздуха после того, как я задыхалась под водой.

Мы скоротали время, болтая о жизни, и мне нравилось узнавать разные грани личности Хантера Ривза.

— Твой любимый цвет — черный? — фыркнула я. — Более клишированного угрюмого альфы и не придумаешь.

Он игриво зарычал.

— Самый угрюмый из нас — Слэйд, а его любимый цвет — зеленый.

Я пожала плечами.

— Судя по его гардеробу, я бы тоже сказала, что черный. Но у него потрясающие глаза и цвет драконьей чешуи, так что это логично.

Улыбка Хантера была нежной, и я едва сдержалась, чтобы не перелезть через консоль к нему на колени.

— А какие предположения насчет Фина и Келлана? — спросил он, притормаживая на светофоре.

Я на секунду задумалась.

— Может, красный для Финли, а для Келлана — бирюзовый или золотой.

Хантер кивнул, словно был впечатлен.

— У Келлана — желтый. Он же ходячее солнышко.

И не поспоришь.

— А у медведя?

На это я удостоилась косого взгляда и ухмылки.

— Светлый, ледяной голубой. Кстати, очень похож на цвет твоих глаз.

У меня в животе все сжалось, и ради собственного душевного спокойствия я сделала вид, что это отравление едой со стадиона.

— И как давно он у него такой?

Его ухмылка стала шире.

— Давно, Эмми. Какое восхитительное совпадение… или нет.

— Он и правда любит лед, — предположила я, — так что, думаю, все началось именно с этого.

В ответ он снова вскинул бровь, и на его лице отразилось легкое удивление.

— Кажется, ты уже довольно хорошо его раскусила.

Самодовольство в его голосе меня разозлило.

— Не придавай этому большего значения, чем следует.

Хантер сегодня тоже мудро выбирал, в какие битвы вступать, и просто кивнул.

— Как пожелаешь, маленькая омега.

Наш разговор переключился на места, где мы жили все эти годы, и я с удивлением обнаружила, что, не считая первых десяти лет жизни в Голден-Кло, всю остальную юность Хантер провел в Европе, следуя за отцом в его поисках сокровищ.

— Если он не зарабатывал деньги, то занимался раскопками древних, еще не найденных городов оборотней, — сказал он ровным тоном. — Так он и нашел Слэйда. Он слышал легенды о сокровище, погребенном под древним вулканом, и когда тот начал извергаться, понял, что это его шанс. Меня еще даже на свете не было, когда он нашел яйцо Слэйда, готовое вот-вот вылупиться.

— Он удивился, когда вместо младенца оттуда вылез зверь?

Хантер рассмеялся мрачным, хриплым смехом.

— Ему это понравилось, злобному ублюдку. Это позволило ему обращаться со Слэйдом как с тупым животным, а не как с гениальным оборотнем, которым тот является. Он заслуживает смерти за то, как обращался с моим братом, но по какой-то причине Слэйд его не убирает. И мне не позволяет.

Зная Слэйда, это была либо неуместная преданность человеку, который его нашел… либо преданность Хантеру.

— Каково это было — возиться с маленьким драконом, будучи волчонком, который еще не мог обращаться? — спросила я, надеясь, что смена темы вызовет более счастливые воспоминания. — Каким был Слэйд, когда впервые принял человеческий облик?

На лице Хантера появилось задумчивое выражение, и я почувствовала, что те счастливые моменты были перемешаны с более мрачными.

— Он был диким. Потребовались годы, чтобы его приручить. Мой отец использовал особые методы, о которых я никогда не стану говорить без разрешения Слэйда, чтобы сломить в нем дракона. Конечно, это не сработало, но он научил моего брата контролировать его самым ужасным из возможных способов.

— Он разрушил связь между Слэйдом и его зверем? — догадалась я, и мои слова прозвучали шепотом, полным ужаса. И теперь я ненавидела отца Хантера с той же яростью, с какой ненавидела свою мать и ее стаю.

Челюсть Хантера напряглась, и он не стал отрицать.

— А что он делал с тобой и Кэссиди, когда вы росли? Почему ваша мать его никогда не останавливала?

Меня заворожило, как его бронзовое горло дернулось, когда он с трудом сглотнул.

— Кэсс он игнорировал, ведь самки годятся лишь для одного. А из меня он выбил любую крупицу слабости. Видимо, я был довольно чувствительным маленьким засранцем, что было неприемлемо для моей семьи. Моя мать ничуть не лучше него, а может, и хуже, потому что для нее нас практически не существовало. Она родила нас и больше никогда на нас не смотрела. Мы были рождены, чтобы продолжить фамилию.

— Ривз, — прошептала я, стараясь не возненавидеть имя, в которое уже успела влюбиться.

Впервые с начала этого разговора Хантер улыбнулся.

— Вообще-то, нет. Я сменил фамилию, как только стал достаточно силен, чтобы заявить о своем статусе полноправного альфы. Ривзен Латиа, или «Ривз», — так назывались эти высокие, похожие на ивы деревья, что окружали наши земли. Деревья, среди которых мы со Слэйдом прятались в детстве. Они олицетворяли нашу свободу, и мой отец их ненавидел, так что мне показалось уместным начать новую жизнь под фамилией Ривз. Фамилия его стаи — Дэвенпорт.

Имя Дэвенпорт смутно отозвалось в памяти, и я задумалась, не слышала ли я его где-то раньше. Но где именно, понятия не имела.

— Я рада, что ты сменил фамилию. Но почему Слэйд тогда использует фамилию Риверсон, если он вырос с тобой?

Хантер перестроился, плавно въезжая на дорогу возле своего офиса.

— Когда Слэйду было около шестнадцати, он почувствовал зов обратиться и вернуться