Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

— Не мы первые нарушили баланс, это сделали драконы, и ты прекрасно об этом знаешь. По крайней мере для тебя я не должен переписывать историю. А теперь будь добра, не дёргайся…

Я улавливала только прикосновения к ногам — слабые, потому что мне вкололи анестезию, но чувство ужаса от этого никуда не уходило. Перед глазами вставали видения отрезанных и изуродованных ног, всё тело свело болезненным спазмом, и я поняла, что тихо всхлипываю.

Где-то у моих ног послышался взволнованный шёпот врачей.

— Думаю, тебе нужен массаж, твоё тело слишком сковано. Времени у нас не так много, но материал, полученный от тебя, уже приблизил нас к воссозданию протокола. По крайней мере пятеро драконов свободны, и когда ты умрёшь, освободится ещё один, — недовольно произнёс мужчина, собираясь уходить.

Хуже всего было то, что я чувствовала… облегчение. Они уйдут, оставят меня в покое, пусть ненадолго, но я смогу прийти в себя. Так я теперь и жила — в бесконечном цикле, короткая передышка, когда они уходили, и судорожный выдох, когда возвращались, потому что оставаться в сознании и просто ждать следующей процедуры тоже было невыносимо.

— Он скоро прибудет… Отдыхай, Фран.

— Подожди! Что ты имел в виду, когда сказал, что сможешь изменить мои настройки и вызвать ещё больший конфликт среди дракарров?

Мужчина остановился, мне даже показалось, что он раздумывает, отвечать мне или нет, но любовь к демонстрации силы всё же взяла верх.

— Дракарры очень любят землянок, ты заметила? По-разному, конечно, но землянки влекут их сексуально намного сильнее, чем собственные женщины, об этом мы узнали давно. Дело в генетической комплементарности, землянки обладают чужеродным типом генов, и рецепторы дракарров распознают это различие как максимальную эволюционную выгоду. У кого-то разница больше, у кого-то меньше. У Исабо она была огромной, и это, наверное, стало первым, что привлекло к ней Вигорра.

Что-то подобное я и подозревала, так что его слова не стали новостью.

— Ты ведь знаешь, что у дракарров есть способность к влиянию? Они излучают энергию, а Целесте имеет доступ к твоему мозгу. Мы сделаем так, чтобы ты транслировала маркеры генетической комплементарности, усиленные в сотни раз, через уже существующее влияние. Твои собственные гены, несущие код аборигенов, прошли через РНК-интерференцию и теперь сильно ослаблены.

Если честно, я ничего не поняла, поняла только, что через микропроцессор Целесте и способность дракарров к влиянию я буду излучать… что-то. Генетический код. Из-за дурацкого языка и терминов, которых я не знала, оценить всю критичность ситуации не получалось.

— Молчишь? — собеседник принял моё молчание за страх перед его гениальным планом. — Не переживай, не все они захотят завести с тобой потомство, хотя таких окажется немало. Многие посчитают тебя слишком большой угрозой, особенно из-за того, что ты смогла привлечь дракона — они-то не знают правды о протоколе. Другие решат, что ты — признак силы дракарра, гарантия мощнейшего потомства и будущего правителя, и это разделит власть. Дракарры после ритуала бессмертия никогда не пытались убить друг друга… Но всё когда-то случается в первый раз.

— Это не поможет тебе самому стать дракарром, — смысл его замысла наконец-то дошёл до меня, хотя я до сих пор не могла полностью в него поверить. Земная кровь была во мне и раньше, но никого из дракарров она не привлекала, кроме Роя и… Таррена.

— Они будут разделены в своём желании править, — он разговаривал со мной так, будто я была туповатой, но может, так он и думал. — Их раскол — это наша власть, доступ к другим драконам, возможность привлечь дракарров на нашу сторону. Тебе не понять, да это и не нужно, твоя роль расписана до конца, и ты не можешь ничего в ней изменить. Я делаю это не только и не столько ради себя, сколько ради всех остальных, потому что иначе дракарры нас уничтожат.

С этими словами он наконец-то ушёл, оставив меня в одиночестве — а может, и нет. Мой усилившийся слух никуда не делся, но я не улавливала никаких движений, что, впрочем, ничего не значило. Возможно, за мной наблюдали каждую секунду через скрытые камеры или стены.

Через полчаса я вновь начала чувствовать кончики пальцев ног и не сдержала громкого облегчённого всхлипа. К чёрту их, теперь я совсем не чувствовала вины за то, что хотела уничтожить преобразователь вязи.

* * *

Прошёл день — или нет — время я давно потеряла. Находясь в постоянной темноте, лишившись возможности защищать собственное тело, проваливаясь в сон, просыпаясь и сходя с ума от волнения, страха и скуки, я утопала в собственных мыслях. Чаще всего я думала о Лойде, о том, удалось ли ему сбежать или он сейчас находится в такой же комнате где-то по соседству. Но также…

Я думала о Вороне, о том, что мои ткани как-то могут использовать, чтобы заманить дракона в ловушку, и о ребятах, которым может попасть только за то, что я ввязалась в эту безумную авантюру.

В какой-то момент этот мужчина снова пришёл, но разговаривать со мной не стал — просто контролировал медицинский персонал. На мои вспышки паники и дёрганья он вообще не реагировал. В этот раз он сам проследил за всеми процедурами, после чего ушёл, так и не обратившись ко мне, будто я была не живым человеком, а неким биоматериалом.

А после… меня начали готовить к отправке.

Я чувствовала, как меня поднимают, куда-то перекладывают — всё так же прикованную к горизонтальной поверхности, с подключёнными к венам капельницами, — и несут в машину. Движение автомобиля я различила бы в любом состоянии. Это означало, что что бы ни случилось дальше, это будет хотя бы отличаться от прежнего заточения.

Очень хотелось спросить про Лойда, но я сдерживалась. Что если ему удалось сбежать и они вообще не знают, что он участвовал в этой операции? Пожалуйста, если у этой планеты есть боги, пусть всё будет именно так.

— Доехали, — раздался грубый мужской голос, знакомый мужской голос.

— Бруно, — тихо позвала я, но ответа не получила.

Он не хотел со мной разговаривать, хотя я бы очень многое отдала, чтобы узнать хоть что-то об остальных.

— Что если до неё доберётся нежить до того, как он прилетит?

Мы снаружи?! Ворона я не чувствовала, и от этого внутри поднималась тихая паника. Впрочем, это