Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями - Ева Кофей

Зато появилось время на новые планы.

Он выбрасывает скорлупки от яиц, выключает плиту и разливает по чашкам кофе. Ставит всё на поднос и заносит в просторную, пронизанную солнечными лучами, кухню.

— Любимая, — зовёт он, расставляя на столе завтрак. — Всё готово. Или мне принести в спальню?

Чайке же он насыпает корм в глубокую синюю миску. И еле удерживается, чтобы пару хрустящих катышков не съесть самому — Любе это не нравится.

Она уже успела привести себя в порядок, но переодеваться не стала. В ночнушке так уютно, а Арктуру нет большого дела до нарядов и косметики.

— Давай в гостиную, я уже всё подготовила!

За окном начинает накрапывать долгожданный дождик, нет момента лучше, чтобы включить что-то уютное и посмотреть за вкусной едой вместе с самым любимым, близким и дорогим человеком.

Или русалом.

Они устраиваются под пледом, обнимаются, смеются. Любе доставляет особое удовольствие наблюдать за реакцией Арктура на динамичные сцены в начале мультфильма, когда Тарзан ещё был ребёнком.

— Вот это ты, но не из-за темы подкидышества, нет, — усмехается она.

— А почему тогда? — его это забавляет, и он плотнее прижимает Любу к себе, обнимая.

— Увидишь, — глаза её мерцают весельем.

Вскоре на экране появляется будущая девушка Тарзана, смелая англичанка, учёная, наверное, можно сказать, Джейн.

Их взаимодействие, то, как дикарь вглядывается в её ступню, всё это до колик в животе напоминает Любе первые дни общения с Арктуром, когда её русал ещё жил в единороге и был загадочным и опасным.

Он смеётся, но смех звучит всё более неуверенно, пока не смолкает.

— Чудно, — звучит удивлённо. — И правда что-то есть. Но я ведь образован и более мужественен, не сравнивать же меня с глупым юнцом?

— Не так буквально, но они тоже из разных миров, но очень похожи…

Люба доедает, отставляет посуду в сторону и крепко обнимает его за шею.

— Спасибо! Как всегда, всё очень вкусно, дорогой.

— Я рад.

И в эту секунду в дверь им звонит Ромка. Почему-то пока один. С какой-то сумкой в руках.

Его весело облаивает Чайка, а Люба ставит мультфильм на паузу на самом интересном месте.

— Надеюсь, у них с Мариной всё хорошо, — шепчет она поднимаясь.

Рома встречает её виноватым, смущённым взглядом и перешагивает порог.

— Привет, Люб. Слушай, пока Маринки тут нет, я к тебе по делу. Хорошо? Ты как, в порядке? Можно я сразу всё скажу?

«Беспокойник…» — шипит пока ещё едва слышно их… дворецкий.

Люба бросает взгляд на морского стража и кивает Роме, чтобы проходил на кухню.

— Хочешь чая? Есть кола, лимонад… безалкогольное пиво с грейпфрутом. Арктуру очень нравится. Что-то серьёзное случилось?

— Да, Маринка бесится… То есть, нет, и сейчас всё решится. Я надеюсь. От колы не откажусь. Но, — он останавливается на пол пути и достаёт что-то из сумки, — Люба… забери Дурку, Маринка бесится, — и протягивает ей свисающую с его ладоней жирную, громадную рыжую крысу. — Вышло недоразумение, вот…

Люба вскрикивает скорее от неожиданности, она надеялась увидеть маленькую, уже старенькую мышку, но…

— Ай!

Глаза её начинают блестеть уже давно знакомыми ему гневными искорками.

— Это был крысёнок. Боже… Ну ты и…

— Мне сказали, что мышка! Кто же знал… А может быть мышка? — в голосе его надежда, словно, будь это мышью мутантом, Люба скорее согласилась бы принять животное к себе. — Может, я перекормил просто?

Крыса будет, должно быть, больше ладони Арктура. Люба отступает на шаг.

— Да ты её и как крысу-то перекормил! Никогда таких больших не видела! И что же? Вёз её сюда, втихаря, не спросив заранее?

— Угу… И Маринке не говорил, иначе она бы в машину не села. Люб, ну ты ведь любишь животных, вон собака какая!

Чайка звонко лает, будто радуясь. Люба качает головой, садится за стол и прикрывает лицо руками.

— Кола в холодильнике. А я… пожалуй, сделаю вид, что этого разговора не было.

— Спасибо! — понимает он это по-своему и кладёт будто бы спящую крысу перед Любой. — Я знал, что ты выручишь!

— Ромка, ты издеваешься! — вскрикивает Люба. — Да она к тому же у тебя… дохлая…

— Да не… — замирает он с колой в руках. — Просто её потрясти надо, смотри, — и чешет крысе живот, пока та не начинает шевелиться.

Арктур наблюдает за этим, стоя в дверях.

— Что тут происходит? На ужин? — глядит он на крысу.

Но Ромка понимает по-своему.

— Нет, спасибо, мы с Маринкой в кафе запланировали пойти.

— Это питомец, — подсказывает Люба мужу с полуулыбкой, — Дурка, и он её хочет скинуть на нас. Опять!

— Питомец такой мне не нужен, — качает Арктур головой. — Если, конечно, он не нужен тебе.

— Но как же? — в голосе у Ромки возмущение. — А что я Марине скажу? Дурка даже Алёшке не нравится больше.

Люба фыркает.

— Почему? Надоела?

— Укусила его, — со вздохом признаётся Рома. — Они за яблоко подрались.

Арктур после этих слов, молча, убирает Дурку обратно в сумку, а сумку вручает Роману.

— Понял, — сдаётся тот. — Будет навеки моей Дуркой…

— О чём ты вообще думал? — всё же не выдерживает Любовь. — Нет, правда? Мучил крысу, раскормил… они, кажется, вообще, должны стаями жить! И, наверное, ещё в клетке той мышиной так и сидела год! А я что говорила? Нельзя тебе животных заводить! Не знаю, как ты ещё умудряешься быть хорошим отцом Алёшке…

— Причём тут Алёшка? — обижается Рома. — Конечно, я буду ему хорошим отцом! Кто, кстати, — тут же забывает он обиды, — у вас будет, уже знаете?

— Сын и дочка, — отвечает Арктур. — Я буду молиться.

— Пока не знаем, — переводит Люба на человеческий. — Слушай, — выдыхает она, — у меня мужчина и собака, они её съедят. Ты пробовал отдавать в добрые руки? Наверняка есть куча людей, которые бы о ней позаботились. Слава богу, она уже слишком здоровая, чтобы ты мог наткнуться на тех, кто ими кормит змей. Рано тебе ещё животину держать, поступи, как мужчина.

Ромка скорбно вздыхает.

— Поможешь найти? О, слушай, а может Аните отдать? А то что это она, совсем