Души моей палач - Ульяна Соболева

— Она принесла проклятие...

— Человеческая ведьма...

Они винят меня. За болезнь императора, за странное видение, за всё.

Цзюе поворачивается ко мне, и в его глазах буря эмоций. Гнев, страх, что-то похожее на... вину?

— Вы довольны? — шипит он, подходя ближе. — Довольны тем, что разрушили мою семью?

— Я ничего не делала! — отвечаю я, но голос дрожит. — Я не виновата в болезни вашего отца!

— Нет? — Он хватает меня за запястье, и я чувствую силу его пальцев. — Тогда объясните, что произошло во время ритуала. Объясните это видение!

Как объяснить то, что не понимаю сама?

— Я не знаю, — шепчу я. — Клянусь, я не знаю.

Он смотрит в мои глаза долго, изучающе. Ищет ложь. Находит только растерянность.

— Может быть, — говорит он тихо, — и не знаете. Но это ничего не меняет.

Отпускает меня и отступает.

— С этого момента вы под домашним арестом. Не покидать своих покоев без разрешения. Не общаться с прислугой больше необходимого.

— Но...

— Без возражений! — рычит он, и в голосе столько ярости, что я отшатываюсь. — Вы принесли проклятие в мой дом. Причинили боль моему отцу. И пока я не пойму, как это исправить, вы будете под замком.

Он поворачивается и идёт к трону, где придворные врачи склонились над императором. Оставляет меня одну среди враждебных взглядов.

Узница. Я стала узницей в день собственной свадьбы.

Слуги подходят ко мне — не те добрые девушки, что помогали одеваться, а суровые стражи в форме дворцовой охраны.

— Принцесса, — говорит один из них холодно, — пройдёмте в ваши покои.

Иду за ними, а зал провожает меня шёпотом и взглядами, полными ненависти.

"Проклятая..."

"Ведьма..."

"Принесла несчастье..."

Каждое слово режет по живому. Но больше всего болит взгляд Цзюе. В нём разочарование. Злость. И что-то похожее на предательство.

Он думает, что я его обманула. Что специально устроила этот спектакль.

Как объяснить ему то, что не понимаю сама? Как рассказать о видении, которое могло быть сном, воспоминанием или пророчеством?

Как сказать, что, возможно, мы действительно встречались раньше? В другой жизни, в другом времени?

Мои покои теперь действительно тюрьма. У дверей стоят стражи, окна заперты на решётки. Даже Мэйли, моя служанка, заменена на молчаливую женщину средних лет, которая смотрит на меня как на опасного зверя.

Я сижу у окна и смотрю на сад, освещённый лунным светом. Где-то там, в других покоях дворца, умирает император. Где-то там Цзюе мучается вопросами, на которые нет ответов.

А я здесь. Одна. С воспоминаниями о видении, которое может изменить всё.

Поднимаю левую руку — ту, что резал жрец. Порез затянулся, но шрам остался. Маленький, тонкий, как серебряная нить.

Кровавый союз. Мы действительно связаны теперь. Навеки.

Но связь эта — не благословение. Это проклятие. Для него, для меня, для обоих наших народов.

Что, если видение было правдой? Что, если мы действительно любили друг друга в прошлой жизни? И что, если эта любовь принесла нам только боль?

За окном кричит ночная птица — долго, печально. Звук, который в Китае считается предвестником смерти.

Чьей смерти? Императора? Моей? Или той надежды, что между мной и принцем может быть что-то большее, чем ненависть?

Я закрываю глаза и вижу снова: его лицо в видении, полное боли и любви. Слёзы на его щеках. Отчаянный поцелуй моей ладони.

"Обещай, что найдёшь меня снова..."

"Обещаю..."

Что, если я уже выполнила это обещание? Что, если моя смерть в пекинском переулке, переселение души в тело Яньхуа — всё это способ вернуться к нему?

Тогда почему он меня не узнаёт? Почему смотрит как на врага?

Ответ приходит сам собой, холодный и беспощадный:

Потому что он забыл, как любить. Двадцать лет без чувств стёрли даже память о них.

Значит, мне предстоит не просто выжить в этом враждебном мире. Мне предстоит научить его любить заново.

Даже если это будет стоить мне жизни.

Открываю глаза и смотрю на луну. Полная, яркая, безжалостная. Она освещает мой путь — трудный, болезненный, возможно, ведущий к гибели.

Но это мой путь. Путь, который я выбрала, дав обещание в прошлой жизни.

Что ж. Обещания нужно держать.

Даже если они разобьют тебе сердце.

Эпиграф:血为证，心为誓，生死不渝

"Кровь как свидетель, сердце как клятва, до смерти верность"

Древняя формула свадебных клятв в Китае, которая в данном контексте приобретает мистический смысл: кровь становится мостом между прошлым и настоящим, между двумя душами, связанными судьбой через века. Верность здесь означает не только преданность в браке, но и верность обещанию, данному в другой жизни.

___________

身在地狱，心如死灰，何来温柔

"Тело в аду, сердце как пепел, откуда взяться нежности"

Покои принца Лэн Цзюе, глубокая ночь

Отец умирает.

Я стою у окна своих покоев и смотрю на луну, а в голове только эта мысль. Император лисьих духов, мой отец, который казнил мою мать и превратил мою жизнь в ад, лежит при смерти. Придворные лекари суетятся вокруг него, но я вижу правду в их глазах.

Дни. Может быть, часы.

И всё из-за неё.

Из-за этой человечки, которая принесла проклятие в наш дом. Которая заставила треснуть священную чашу одним лишь прикосновением. Которая...

Которая заставила меня чувствовать.

Сжимаю кулаки в чёрных перчатках, и суставы хрустят. Даже сейчас, когда между нами стены дворца, я помню ощущение её кожи под моими пальцами. Тепло, которое пробило двадцатилетнюю пустоту.

Проклятая ведьма. Что ты со мной сделала?

За дверью раздаётся тихий стук.

— Ваше высочество, — голос слуги дрожит от страха, — принцесса ждёт вас в своих покоях.

Принцесса. Моя жена. По закону, по ритуалу, по крови — моя.

Странно, но слово "жена" не вызывает во мне ничего. Ни отвращения, ни желания, ни злости. Только... любопытство? Потребность понять, что произошло во время ритуала.

— Иду, — отвечаю я и поворачиваюсь от окна.

Первая брачная ночь. Традиция, которую я должен исполнить. Долг, который я должен выполнить.

Хорошо. Пусть будет так.

Иду по коридорам дворца, мои шаги эхом отдаются от мраморных стен. Факелы бросают танцующие тени, превращая привычные проходы в лабиринт кошмаров. Слуги, встречающиеся на пути, падают в поклонах, не смея поднять глаза.

Они боятся меня. Все боятся. И правильно делают.

Останавливаюсь перед дверями её покоев. За резным деревом — женщина, которая стала причиной хаоса в моей жизни. Которая разрушила