Без права на побег - Елена Леонтович

Затем ведьма вновь обратилась к Зеркалу — к той самой болотной воде, древней и чуткой к будущему. Оно помогло выбрать нужную событийную последовательность — ту, что должна привести к цели. Оставалось только дождаться молодых ведьмочек, ищущих совета.

И ожидание было вознаграждено втройне!

Во-первых, Алиса Прюэтт и юная мисс МакКинон — за спасение жизни и правильный выбор развилки — отблагодарили щедро. Настолько щедро, что Милдред даже удивилась: девочки хорошие, но деньги считать умеют. А тут — отвалили целое состояние.

Во-вторых, — и это была настоящая вишенка на торте, — все нужные ей варианты сработали за счёт одной-единственной глупой, избалованной грязнокровки, которая без раздумий согласилась участвовать в ритуале переноса!

Всё складывалось как нельзя лучше. Милдред успела зарядить все артефакты и зелья, впитать в них потоки нейтральной магии, да ещё и сама напиталась халявной силой. И заработала, и дело сделала.

Даже племянничка успела усыпить с помощью Тисли — верной домовушки — и аккуратно вживить ему под кожу нужные артефакты и зелья. Всё шло как по маслу.

Но миссис Фэнвич, увы, забыла одну важную деталь: за всё в этом мире приходится платить. Особенно — за магию.

Почтенная ведьма уже отдыхала после трудов, устроившись у очага с кружкой настойки на хмеле и зверобое, когда на её голову — в самом прямом и переносном смысле — свалилась ОНА.

Гостья.

Девица была похожа на мисс Эванс примерно так же, как сова на гиппогрифа: рыжая, да, но взгляд — чужой, движения — резкие отточенные, речь — обрывистая со странным акцентом, и магия от неё ощущалась незнакомыми, дикими и тягучими потоками. Она оказалась ведьмой, самой настоящей, только называлась как-то мудрёно — не по-английски.

Глубина проблемы дошла до Милдред не сразу. Да, девица трижды потребовала долг — на полном серьёзе, и без намёка на истерику. И ведьму это не насторожило. Но только позже, когда незнакомка уже почивала в гостевой спальне, а сама хозяйка, движимая беспокойством, заглянула в родовой гримуар, ей по-настоящему поплохело.

Открытие было ошеломляющим: если та, чужая, не примет выплату долга — при этом добровольно, по всем правилам магического этикета, — то и Милдред, и её дражайший племянничек окажутся в состоянии магического подчинения. Рабства, если говорить прямо.

Оставалась крохотная надежда: может, незнакомка окажется наивной, сердобольной — словом, мягкой. Но она рассыпалась прахом, как только ведьма нашла в гримуаре трактование слова сихерче.

Сихерче — колдунья и шаманка одновременно, женщина силы у тюркских кочевых народов. А если ещё и с даром целительства — то считай, жрец. Только понятие у тех народов о врачевании было... своеобразное: могли и исцелить, и проклясть. А могли и духов призвать, и это уже совсем было не в британской традиции — такие обряды не проводились со времён пиктов.

Так ничего и не решив, Милдред тяжело вздохнула, отложила гримуар в сторону, выпила зелье сна без сновидений и решила отложить катастрофу до утра. Хоть на ночь забудется.

Утро не принесло ни облегчения, ни надежды — ничего не стало лучше. Милдред мрачно рассматривала в трюмо тонкий, почти незаметный ошейник подчинения и пару изящных браслетов обязательства, проступивших на коже едва заметным серебристым узором.

В голове противно крутилась одна мысль: денежки-то, похоже, придётся отдать пришлой ведьме. Добровольно, с признанием. Но ведьма привычно отмахнулась — а вдруг обойдётся?

Гостья явилась на завтрак позже хозяйки, несмотря на то, что Тисли была отправлена заранее ей помочь. И всё бы ничего, но с первой же минуты девица оправдала самые мрачные ожидания: ела, что хотела и сколько хотела, не стесняясь — как у себя дома. Разговаривала дерзко, с этим своим варварским акцентом, перемешивая слова так, что у Милдред в ушах звенело.

Вот это вот мне теперь, выходит, в общество вводить? — с тоской подумала ведьма, глядя, как та ставит локти, на стол, намазывая тост джемом.

Незнакомка ещё и без колебаний заявила, что сама сюда не рвалась и вообще — всё это не по её воле. Тон, которым это было сказано, окончательно подтвердил: в добровольности ритуала переноса девицу убедить не выйдет. Та ещё ощетинилась при простом намёке на ритуалистику, будто на неё покусились.

Настоящее имя гостьи тоже не принесло радости.

Как на грех — ведьма со странными дарами и кровью известного германского рода, а имя — редкое, звонкое, идеально подходящее для проклятийницы.

Сихерче, чтоб её болотник взял… И Бенжи на ней не женишь…

Лилька сидела в мягком, поскрипывающем кресле, затянутом в потёртый гобелен. Маленькая гостиная дома болотной ведьмы была полутёмной, с невысокими потолками, увешанными пучками сушёных трав и амулетами. В воздухе витал запах полыни, пыли и чего-то травяного.

— Твоя теперешняя фамилия — Гримм, — с расстановкой поясняла миссис Фэнвич, глядя на девушку поверх очков с толстыми круглыми линзами. — Потому что кто-то из твоих родителей, скорее всего отец, принадлежал к этому роду по крови. Это очевидно.

Лилька скептически приподняла бровь. В памяти всплыла последняя — и довольно фееричная — встреча с её родителем, шатавшимся от выпитого и едва стоявшим на ногах. Она фыркнула и отмахнулась:

— Это вряд ли. К немцам мой папаша точно никакого отношения не имеет. Разве что когда-то проездом проезжал мимо Баварии во время пивного фестиваля… и то сомнительно.

Ведьма картинно вздохнула, как будто ей в сотый раз приходилось объяснять азы магического устройства мира недоверчивым неофитам.

— Я говорю о родителе твоего нынешнего тела, — уточнила она с лёгким нажимом. — Здесь фамилия всегда даётся по крови отца. Это старая традиция, и она крепко держится до сих пор. Да и аура у тебя выдает сильную чистокровную ведьму, — добавила она, снимая жуткие очки.

Лилька нахмурилась, подалась вперёд, поставив локти на колени, голос стал чуть напряжённее:

— Тогда почему та Лили называла себя Эванс и была уверена, что она магглокровка?

Миссис Фэнвич скривилась, словно укусила кислую ежевику.

— Потому что её в этом убедили, — буркнула она. — Это часть официальной политики Министерства. Удобная, устоявшаяся. Если у маглорожденных начнут массово находить родственные связи с благородными домами, особенно с «Священными двадцатью восемью»… кто, скажи на милость, тогда будет работать за сикли на фермах и в гоблинских подземельях?

Она фыркнула, явно раздражённая.

— Сил у неё было маловато, ядро слабое. Но вот ребёнок у неё мог бы родиться очень сильным. Чтобы фамилия сквиба и