Порочное море - Джордан Стефани Грей
— Интересная история, чернокнижник Стоун, — выкрикивает Амайя через плечо, пытаясь перекричать рёв бури. — Вот только Васильев нашёл не «какой-то там обломок скалы». Он нашёл адамант с вкраплениями янтаря. И не простого янтаря, а такого, который светился и пульсировал, словно внутри него билось живое сердце.
Я судорожно втягиваю ртом воздух. Янтарь. Кровь с шумом приливает к ушам, а к горлу подступает обжигающая желчь. Но это… это просто янтарь с крапинками. Обычный камень.
«Беги», — хрипит Верховный Колун.
И я бегу. Спустя долгие часы, после сотен неглубоких порезов, покрывающих всю мою кожу, мне удаётся всем телом навалиться на дверь. Ввалиться в комнату. Это самая верхняя точка замка чародея, башня, освещённая лишь одним позолоченным окном. Я со всех ног бросаюсь за массивную кровать, вырезанную из гигантской раковины устрицы. Я сжимаюсь в комок за этой монструозной дурой, отчаянно пытаясь перевести дыхание. Забыть всё, что произошло сегодня. Кровь под ногтями. Кровь в волосах.
И истошные крики Джасина, умоляющего о помощи.
Предательский всхлип вырывается из груди, и я сползаю по адамантовой стене, с ужасом ожидая, когда волшебник войдёт слева. Ожидая, когда начнется этот кошмар. Но дверь с тихим щелчком закрывается, и в замке поворачивается ключ.
«Доброй ночи, милая», — шепчет маг, и неестественный янтарный свет, льющийся из окна башни, гаснет. Я остаюсь запертой в кромешной тьме на два дня. Мои порезы так никогда полностью и не заживут. Они покроют меня серебристыми шрамами.
— Откуда ты это знаешь? — спрашивает Арион.
— Оттуда, — Амайя хищно скалится, — что эту экспедицию финансировала моя прапрапрабабушка. Ветер начинает дуть ещё сильнее, превращаясь в жестокие шквальные удары. Наш корабль несется прямо сквозь эпицентр шторма. Но я этого почти не чувствую. Я сейчас вообще ничего не чувствую. В моей голове стоит лишь одно воспоминание — светящийся янтарь, погружающийся в удушающую темноту.
Я хочу, чтобы она ошиблась. Она должна ошибаться.
— Твоя прапрапра… — Гавриал осекается, во все глаза уставившись на череп, который Амайя баюкает в руках. — Ты имеешь в виду…
— Да, историк. Я говорю о королеве Эмилии. — Амайя нежно целует череп в височную кость. — Диму Васильева с позором вышвырнули из Мортии. На него смотрели как на умалишённого. Но Эмилия знала, что он может быть прав. Она привезла его в Темпест и заставила показать доказательства. Он утверждал, что форма и размеры адаманта были слишком идеальными, рукотворными. Он решил, что это самый верхний шпиль какой-то башни. Затонувшего замка. Но никто в той части океана никогда не видел никаких замков.
Арион качает головой:
— Я ничего не понимаю.
Череп на её руках внезапно щёлкает челюстью и напевает:
— Бездна в безжалостной синеве. Ложь в багрово-красном огне. Адамант, янтарь, магия и боль. Васильев назад не вернулся, изволь. Экспедиция сгинула, прахом пошла. Позабыта Абиссис, что их подвела. Конец пути принёс лишь тоску.
Нет.
Бездна в безжалостной синеве.
Нет, нет, нет.
Адамант, янтарь, магия и боль.
Я тупо уставилась на свои сапоги, пока мир вокруг меня начинает тошнотворно крениться. Этого не может быть. Я не могу… я не вынесу этого…
— С-Соль, — заикаясь, бормочу я, не в силах поднять глаз. Физически неспособная смотреть на них. — Абиссис находится в Соль.
Но меня, кажется, никто не слышит. Все смотрят только на Амайю. Она вскидывает руки к небу, заставляя ветер дуть ещё быстрее. Тяжёлые свинцовые тучи содрогаются от вспышек молний и непрекращающихся раскатов грома. Прямо вокруг нас. Мы окружены. И мы… мы летим на юг. Мне становится холодно, лицо покрывается липким потом вперемешку с каплями дождя, дыхание перехватывает.
— Вот для чего вам нужны были русалки. — Амайя поворачивается к Ариону: — Тебе нужен был проводник, способный ориентироваться в этих водах.
— Да, — подтверждает он. — И если ты поможешь нам, ты сможешь забрать все сокровища, что таятся внутри этих руин. Вывези оттуда всё, присвой себе славу, принеси величие своему королевству и народу, встань в один ряд со своими великими предками — мне нужно только сердце.
Амайя улыбается. Хищной, расчётливой улыбкой полубогини. И меня снова начинает тошнить.
— Всё это звучит просто замечательно, чернокнижник Стоун, — ровным тоном произносит она, — вот только эти руины находятся вовсе не в Соль.
Мои запястья прошивает фантомная боль от застарелых ожогов. Я судорожно пытаюсь ухватиться рукой хоть за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах, потому что я знаю… я слишком хорошо знаю, что она скажет дальше. Я боялась этого с самого начала. И как только эти слова будут произнесены… всё будет кончено. Пути назад не будет. Весь этот карточный домик рухнет, погребая нас под обломками, и я ничего не смогу сделать, чтобы это остановить. Я наконец через силу поднимаю взгляд на принцессу, безмолвно умоляя её замолчать, но она меня не замечает.
— Королева Эмилия отправила Васильева в экспедицию через Силь, — объясняет Амайя. — И если эти руины действительно принадлежат Абиссису, то они покоятся на самом дне места, которое он назвал желобом Сцелератус.
ГЛАВА 29
ЗЕФИРА
Оказавшись в безопасности и относительном уединении — забившись в какой-то случайный закоулок на жилой палубе внизу, — я даю волю тошноте в пустое ведро.
Амайя согласилась помочь. Она предоставила нам проход. Она везёт нас на своём летучем корабле прямо к желобу Сцелератус. Я цепляюсь за покосившееся ведро, сжимая сталь бледными пальцами и ещё более бледными ладонями. Меня снова выворачивает. Кислота. Желчь. Страх. Я больше не могу держать это в себе. Мои шрамы раскрылись, и теперь они сочатся. Я сама сочусь слезами. Восемь лет. Восемь лет он держал меня в плену. Издевался надо мной. Пытал меня. Наверное, за это время я должна была стать сильнее. Отрастить толстую кожу. Закалить характер. Но я не смогла. И из-за этого чувствую себя слабой. Жалкой. Я ничего не