Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова
Я окаменела. Слезы обожгли глаза и защипали на щеках.
Ветер затрепетал сильнее, раздувая паутину снега.
Пустота внутри меня сделалась больше, поглощая почти всю мою душу — как же я устала от борьбы с этим миром! От ответственности, которая ложилась на мои плечи.
Вороны под крышей снова закаркали, и я вздрогнула, придя в себя.
Наконец, в нос ударил запах разложившейся плоти.
Я бросилась на улицу. Эхо моих шагов ударило по ушам — я стремглав пронеслась до центральных дверей, выскочила в снег и побежала к саням.
Огонек занервничал.
Я взобралась в сани, схватила повод и лупанула коня по спине.
— А-ну, пшел! Быстрее! — закричала я.
Снег заскрипел под полозьями — Огонек взвился, потащил меня на дорогу, а потоп припустил по снегу.
Я не могла надышаться — холодный ветер душил. Слезы все катились и катились из глаз, а перед внутренним взором стояла ужасающая картина — потемневший от времени и истлевший труп в петле.
Этого я не смогла бы забыть и через сто лет.
Картина не только отчаяния и боли, но и бесконечного одиночества среди живых.
— Госпожа Корнуэлл, на вас лица нет, — сказал Маршалл, когда я ворвалась в замок, дрожа, как осиновый лист.
Управляющий только прибыл, чтобы, вероятно, получить от меня указания.
— Я нашла покойника, — сказала я. — Висельника. На старой фабрике.
— Покойника? Святые! Я сообщу командиру гарнизона.
— Я не знаю, но возможно… Он провисел там очень долго, я не уверена…
Маршалл озадаченно опустился в ближайшее кресло. А я сокрушенно выдохнула:
— Мне кажется, что это… Клод Бэзил! — сдержала судорожный стон. — Это Клод.
— Вы уверены?
— Нет… я не знаю.
Я села в кресло и уставилась в пустое, холодное нутро камина.
Возможно, Маршалл и говорил что-то, но я не слышала. Робкая, еще плохо оформившаяся мысль, то и дело крутилась в голове. Я коснулась своего живота, неосознанно прижала к нему ладонь, словно могла ощутить биение крохотного сердечка.
— Оставайтесь сегодня в замке, — донеслись до меня обрывки фраз. — Я озабочусь всем необходимым.
Глава 55
Первый бернский паровой двигатель Корнуэлла был запущен в конце зимы.
К тому моменту был составлен Свод трудовых основ, которые были опубликованы в Берне и разошлись по всему округу.
Рабочий день регламентировался, был сменным и составлял двенадцать часов. Отныне каждая незамужняя женщина могла устроится на фабрику Корнуэлла безо всякого разрешения мужчины и встать за ткацкий станок подмастерьем.
Фавра гудела и жужжала, словно улей. А станки работали с таким грохотом, что их прозвали «дьявольская машина леди Мэдок». Вероятно, за связь с нечистыми силами.
Вот тогда я и решила написать императору, что пошив армейской формы вот-вот начнется, и, если его величеству хочется, я могу показать ему новое производство.
Я направила Маршалла в Бернскую редакцию и выкупила первую полосу, где объявила о наборе персонала. Несмотря на то, что труд рабочих во многом заменила работа станков, я потеряла добрую треть работников после истории с собственным арестом. Особо рьяные до сих пор могли поднять головы, считая меня ведьмой. Некоторые ткачи написали в гильдию и коллегию, обвиняя меня в том, что из-за моих «дьявольских машин» они потеряли рабочие места. Хотя дело было в том, что, привыкнув трудиться по старинке, они попросту саботировали всю работу.
Послания от императора не последовало.
Вероятно, узнав о том, что я нарушила его приказ, он пришел в ярость. Единственное, чем я могла бы его смягчить, — это работающие станки. Впрочем, его характер был настолько противоречивым, что наказать меня он мог все равно.
Но чего я никак не ожидала, что ночью его отряд ворвется в замок — вооруженные солдаты заполонят всю гостиную, выволокут меня из постели в одной сорочке и поставят перед ним.
Он сел в мое любимое кресло, спиной к камину, который зажгли по его приказу.
С момента нашей последней встречи он стал еще циничнее и злее. Ни капли человеческого не было ни в его взгляде, ни в выражении лица. Это был матерый волк, явившийся в курятник.
Моя служанка рыдала, сидя на полу. Конюх стоял бледный, как покойник.
— Что это за дыра? — спросил Себастиан.
— Фамильный замок моей семьи, — ответила я.
Император умудрился въехать в Фавру безо всякого сопротивления войска Корнуэлла. Скорее всего, они сунулись сюда ночью именно потому, что это было неожиданно.
— Я рассчитывала, что вы сообщите о своем визите, чтобы я смога встретить вас, как подобает…
— А я рассчитывал, что ты — не дура.
Он поднялся и навис надо мной.
— У нас с твоим мужем были договоренности. Я не собираюсь мотаться за тобой по Нивару, обеспечивая твою безопасность. Я считал тебя достаточно прозорливой и разумной, чтобы не сажать на цепь. У тебя было все, и даже мое доверие. Но ты предпочла плюнуть мне в душу. Ты ослушалась своего императора, женщина. Ты понимаешь, что натворила?
Я гордо смотрела ему в лицо, но он все равно несдержанно дернул меня к себе за ткань сорочки.
В его глазах вспыхнуло недоумение.
Он говорил со мной жестко и рассчитывал на реакцию, к которой привык. К слезам.
— Ваше величество, я не смогла бы иначе снабдить вас нужным количеством сукна. Я хотела, чтобы вы увидели результат. Паровой двигатель работает. Он еще не совершенен, и у нас происходят срывы, но это все поправимо. Я должна быть здесь. Поверьте, это не прихоть.
Себастиан