По рукам и ногам. Книга 1 - Шеол Анна
– Сажать на цепь – и для моего же блага? Спасибо большое тебе, хозяин, – глухо проворчала я ему вслед, в дверь, захлопнувшуюся у него за спиной.
Как у тебя совести хватает строить из себя обиженку после такого, прикрывая свои гнусные фетиши заботой. Позорник. Я поднялась с кровати и поплелась обратно к окну. Скоро возненавижу все постели в мире за одну только ассоциацию. Если научусь вести себя хорошо, он цепь быстрее снимет – он так сказал? Интересно, что в его понятии означает это самое «хорошо». Можно подумать, я бунтую тут с утра до ночи.
Цепь бряцала от каждого моего движения, она даже не притворялась чем-то приличным или кокетливым, вроде тех ошейников, купленных им в секс-шопе. Ржавые болты и неприятно холодящий кожу металл, она была чем-то из мира пыток и пугала одним своим наличием. И тем, как это было унизительно, и тем, что мучитель мог достать из этого мира что угодно ещё. Что-то, что будет намного хуже. Я сжала голову руками, еле удерживаясь, чтобы не взвыть.
День тянулся медленно, солнце перемещалось по комнате, переползая с одной стены на другую, бликами отражаясь от циферблата круглых настенных часов. Лежать ничком на кровати и при этом ещё как-то умудряться грызть ногти – занятие слишком-то не привлекательное. Альтернативы, впрочем, особо не было. Я уже облазила все ящики в комнате – и все оказались пустыми, кроме, наверное, тех, что заперты. Чуть не сорвала тут самый кружевной накрахмаленный тюль и почти поскользнулась в ванной. План был перевыполнен.
Ланкмиллер какое-то время вроде бы как работал в кабинете по соседству, потом, наверное, отъехал по делам. Внизу слышались голоса его охраны, кто-то даже занёс мне поднос с едой, но я не успела рассмотреть, потому что исчез этот загадочный благодетель так же быстро, как и появился. Я вяло поковыряла овсяную кашу с сухофруктами, потом на какое-то время даже вырубилась, а когда проснулась, комнату затягивало в сумерки, песчаную сепию. Тишина стояла такая потусторонняя, что я на секунду испугалась, не склеила ли случаем ласты в этом мучительном одиночестве. Боль в рёбрах красноречиво намекнула, что нет.
Входная дверь хлопнула, и на лестнице послышались шаги. Когда Ланкмиллер наконец заявился в комнату, я сделала вид, что не замечаю его, хотя испытала странное облегчение. После нескольких часов бездельного одиночества даже его общество показалось чем-то вроде… неплохого варианта?
– Я в расцвете лет заработаю себе ревматизм, – Ланкмиллер с размаху упал на кровать, – или нервный тик.
Ну, мой хороший, у тебя и так большие беды с головой, ты уже много чего себе заработал.
Я осторожно выползла из-под его руки. Когда задыхаешься, игнорировать сложно. Это не помогло. Кэри на ощупь нашарил мой локоть и дёрнул за него, заставляя повалиться обратно.
– Так… а в чём дело-то? – пробубнила я в воротник ланкмиллерской рубашки. Если буду отползать, руку вывернет.
От чего вообще бывает ревматизм?
– Кику, всё это сложно. Мне нельзя отравиться и выпасть из рабочего процесса. Всего день, а уже такие завалы работы, что хоть вешайся. Я либо за монитором, либо за рулём – спину ломит просто нечеловечески, – почти что простонал Кэри, ероша волосы. – Целый день то суды, то партнёры, то ещё кто…
Я прикинула у себя в голове и тихонько хрюкнула. Ну, это, конечно, куда более напряжённо, чем весь восемнадцатичасовой рабочий день носиться между столиками пьяных похотливых мужиков, разнося их заказы, с перерывом на обед в пятнадцать минут. Я даже немного сочувствую.
– Ну… я могу сделать тебе массаж. Если хочешь. – Он вроде говорил что-то там про инициативу. Может, он её имел в виду под хорошим поведением, за которое можно не сидеть на цепи, как горбатая псина. Стоит попробовать. Стоит попробовать выкрутиться хоть как-то.
Кэри удивленно приподнял брови, выворачиваясь так, чтоб было видно моё лицо. Он изучал его несколько секунд.
– А ты у нас и это умеешь, что ли? – лениво протянул он, приподнимаясь на локтях.
– Угу. У меня диплом педиатра и сильные нежные руки, – пробухтела я, делая скучное лицо, но поспешила смягчиться прежде, чем огребу за свой хреновый сарказм. – Просто… тут вроде как больше нет конкурентов. Все твои нимфы остались в Шеле. Мог бы и не выпендриваться лишний раз…
– Резонно, – усмехнулся Кэри, снисходительно отнёсшись к моему ворчанию. – Только разденься, прежде чем начнёшь.
Я, кажется, поперхнулась. Не иначе, он воображает это таким уж для меня большим удовольствием, что я и к стриптизу ради него готова. Готова, чего уж. Только стриптиза не получилось, лёгкое платье в одну секунду почти без шелеста свалилось к ногам, я замялась немного, потом снова опустилась на кровать, позади принявшего сидячее положение Ланкмиллера. Может, это его практика с нижним бельем так действовала, или дело скорой привычки к трудностям – смущения я почти не чувствовала. Нарочито не спеша помогла ему снять пиджак. Он не торопил – некуда было торопиться. Закончиться всё это должно было постелью, я это понимала, а Ланкмиллер даже сомнений не допускал.
О, так у него подтяжки сегодня. Как мило. Не люблю ремни. Не люблю звук расстегивающегося ремня ещё с детства, из скудных клочочков воспоминаний о том, как отец меня иногда за шалости любовно поддавал под задницу.
Я спустила их и принялась одну за одной расстегивать пуговицы сорочки. У него запонки с золотым драконом. Это фамильный символ? Вроде того, что я видела на гербе в поместье. Чуть приподнялась на коленях, прижавшись к его спине, пытаясь достать до нижних пуговиц. Они поддавались на удивление легко, так, как будто у меня почти не дрожали пальцы.
Кэри снял рубашку и отложил рядом на кровать, я в очередной раз замялась, разглядывая его обнажённые плечи. Начинать так сразу было неловко, вообще касаться его было неловко. Я аккуратно, в целях разведывания обстановки, провела пальцем по коже, едва касаясь. Была так близко, что чувствовала его запах, строгий мужской парфюм.
– Ну хватит нежничать, покажи темперамент, Кику, – хохотнул Кэри то ли с издёвкой, то ли…
– Какой там из меня темперамент…
– Не прикидывайся, – он властно преклонил мою голову к своему плечу, – скромность тебя не красит.
Я от злости сильно в него вцепилась и, видать, попала куда-то в нерв, потому что Кэри тут же зажмурился и зашипел.
– Извини, – буркнула я, – выпусти, неудобно.
Зачесались руки ещё куда-нибудь ему там нажать, но я для отрезвления больно прикусила себе щёку изнутри. Положила ладони ему на плечи и старательно, не спеша принялась за дело.
Ланкмиллер молчал. Я сидела сзади него, поэтому, ему, может, удобно было откинуть голову на моё плечо, глаза он закрыл и, кажется, расслабился в моих руках. А если я ему сейчас нож какой-нибудь под рёбра всажу?
Эх, был бы – всадила.
Заканчивать не хотелось, после этого непременно последует неловкая пауза, а после неловкой паузы секс. Но руки уже болят.
– Тебе… как? Лучше? – Мне ужасно не нравилась новая привычка спотыкаться полуслове, но ситуация очень мешала соображать, путала мысли.
Мучитель ничего не ответил и даже на меня не взглянул. Кажется, он вообще настолько абстрагировался от реальности, что не особо хотел возвращаться обратно. Я потёрлась о его щёку, обиженно пыхтя. Не отзовётся – сейчас встану и уйду. О да, далеко я уйду с цепью-то на ноге.
– Кэри! – снова требовательно боднула в щёку.
Пальцы соскользнули с его плеч вниз по груди и животу. Здорово, я его трогаю, и мне хватает на это смелости. Если подумать, я ещё никого не касалась так. В своей прошлой жизни мне некому было делать приятно, и никто не делал этого со мной. Я неровно выдохнула, чувствуя, как в запястья приходит дрожь. Секс с Кэри определённо не был худшей частью моего нынешнего положения, хотя временами я боялась близости с ним. В моей голове Ланкмиллер жил монстром с чешуёй вместо кожи, и поэтому ощущать ладонью обычное человеческое тепло было так странно.
Краешком сознания скользнула шкодливая мысль – а если ему тоже засос оставить? Хотя нет, вряд ли такое сойдёт мне с рук. Я осторожно поцеловала его в ключицу, потом, облизывая губы, случайно задела её языком. Перешла на шею. Я ничего этого не умею. Странно, что ему до сих пор не смешно ещё от моей старательности. Кэри неожиданно вдруг отстранил меня за плечи.