Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова

Глава 1

— Сейчас минуту, я суп разогрею, — достаю кастрюлю из холодильника.

— Вер, нам надо поговорить, — муж тяжело вздыхает. — Оставь все.

— Я быстро, ты же голодный. Весь день в бегах, как всегда, обед игнорируешь, — снимаю крышку с кастрюли. — Надо еще подумать, что на второе будешь.

— Моя любовь к тебе ушла, Вер, — родной голос мужа врезается в спину подобно ножу.

Крышка от кастрюли выпадает из моих ослабевших пальцев и со звоном приземляется на пол.

— Миша, я не ослышалась? — спрашиваю в миг осипшим голосом.

— Сядь, нам надо поговорить, — поднимает крышку, берет меня за локоть, ведет к угловому диванчику.

— Ты не серьезно, — мотаю головой.

Смотрю в лицо человека, с которым прожила двадцать три года в браке. Я знаю его порой лучше, чем себя, каждая черточка, каждый жест. И сейчас в его серых глазах сталь. Этот взгляд у него всегда перед напряженным, сложным разговором.

— Наш брак пришел к логическому завершению, — муж смотрит на меня с жалостью. — Я вижу единственно правильный выход — развод.

Жуткое слово. Страшное. В нем крах надежд, обрыв всего, во что верила.

Никогда не думала, что это меня коснется.

— Не понимаю, все же было хорошо, — мне не нравится, как звучит мой голос. Надломлено, треснуто.

— Хорошо? — Миша одергивает воротник на домашней футболке, хмурится. — Давай начистоту, мы погрязли в рутине. День сурка. Одно и тоже каждый день. Я открываю утром глаза и уже знаю, что будет дальше. Могу по минутам все расписать, вплоть до разговоров. Мы живем по инерции. Наши годы утекают сквозь пальцы. У нас даже секс превратился в механическую рутину.

— Мы можем все разнообразить, Миш. Просто кризис. Нам под силу постараться и все изменить, — руки немеют. — Это же мы!

Сжимаю и разжимаю пальцы, словно пытаюсь схватить то, что стремительно от меня ускользает. То, без чего вообще не мыслю своей жизни. Мужчину, которого люблю гораздо сильнее, чем раньше.

Да, в последнее время у нас все тихо и мирно. Мы много работаем. И сил мало на что хватает. Я все думаю, вот еще немного, закончим текущие проекты и сорвемся семьей на отдых.

Но дела не заканчиваются, вечный бег по кругу продолжается. А мы стали отдаляться друг от друга. Но ведь все же можно исправить?

Мы проходили времена куда сложнее. Выстояли тогда, когда казалось выхода реально нет. Мы строили дом, свой уют по кирпичику. Всегда действовали слаженно и сообща. У нас замечательные дети. Все есть.

А тут такое заявление.

Очень нехорошая мысль крутится в голове. Но я ее гоню. Не хочу даже предполагать подобного.

— Поздно, — снова одно слово, которое бьет прицельно.

Он уже все решил. Мой муж озвучивает только то, в чем уверен на сто процентов. Он не разбрасывается словами.

— Не согласна, Миш. Глупо даже не попытаться. Мы можем сходить к психологу. Сколько лет вместе и так просто разойтись? — я судорожно ищу слова, чтобы убедить его. — Это же не в твоем духе. Ты всегда стараешься невозможное сделать возможным. Если бы мы просто так опускали руки, то мы бы ничего не достигли.

— Ты мне стала сестрой, Вера. От любви ничего не осталось, — он обрушивает правду. Чувствует мою боль, но не смягчает удар.

— Какая еще сестра! Я твоя жена, Миша! Та, что всегда была рядом! — моя выдержка трещит по швам.

Нельзя так резать. Без наркоза, по живому.

— Ничего уже не спасти, — в голосе смесь облегчения и сожаления.

Он рад, что все сказал, но ему меня жалко. Эта жалость она хуже яда.

— У тебя есть другая? — озвучиваю самую страшную догадку.

— Я похож на подонка?

Глава 2

Склоняет голову набок, взгляд его придавливает меня к земле.

— Я теперь уже не знаю, как тебя назвать. Но так просто не рушат брак. Не спускают в унитаз столько лет, Миш. Для этого должна быть причина.

Опирается руками на стол. Проводит рукой по подбородку, на котором к вечеру уже появилась темная щетина.

Муж с годами приобрел чисто мужскую красоту самца. Ранее его черты лица были мягче. Сейчас же черты стали жестче, появился брутальный шарм, от которого даже молодые девушки голову в его сторону сворачивают.

Но никогда Миша даже повода не давал. Он отшивал одним взглядом. Да так, что к нему уже боялись приблизиться.

Или это я так думала? А на самом деле… я просто еще одна жена с рогами?

— Причина есть. Я ее озвучил.

— А я предложила возродить любовь. Нам есть ради чего сражаться.

— Уже нет, — стальная уверенность в каждом звуке.

— Ты так и не ответил… — цепляюсь руками за край стола. Такое ощущение, что я сейчас провалюсь в черную бездну. — Ты мне изменяешь?

— Нет. Я тебе не изменял. Я тебя уважаю, Вер. Мы прожили хорошую жизнь. Я не могу это все предать и поступить нечестно. Знаю, тебе сложно все понять, принять. Но когда эмоции улягутся, ты поймешь, что я прав.

— Твоя любовь прошла. Не моя. А дети? Ты думаешь им это понравится? Считаешь, они с радостью примут такую новость? — стараюсь говорить сдержанно, а внутри все вопит.

Хочется орать, до разрыва голосовых связок, чтобы выпустить из себя эту боль. Чтобы она перестала разрывать меня острыми когтями.

— Они поймут. Мы им все объясним. Вер, гораздо честнее так, чем дальше играть в любовь, которой больше нет.

— Она есть! — из горла вырывается протяжный всхлип.

— Есть уважение, поддержка, опора, память прожитых лет, общее дело. И это все останется. Мы никогда не станем чужими, Вер. Но любовь наша как мужчины и женщины умерла. И не убеждай меня, что это не так.

— Моя любовь жива!