Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова

Глава 4

Из-за заявлений Миши я даже не услышала, как пришла дочь. Она сегодня должна была задержаться на занятиях по танцам. Потому я ждала ее дома через час минимум.

— Юля, заходи. Сейчас все обсудим, — голос Миши спокойный, но во взгляде тревога, которую он не может скрыть.

У нас две дочери и муж их безумно любит. Старшей Аленочке двадцать четыре. Она маркетолог по образованию. Еще будучи на последних курсах института, дочь пошла к нам в фирму подрабатывать. Складом ума она больше в Мишу пошла, творческий процесс ее не особо волнует, а вот продвижение, цифры, в этом она показывает успехи. Младшая дочь еще учится в школе, занимается танцами, и по ее словам, хочет пойти по моим стопам. Она тоже творческая натура.

— Если это то, что я думаю. Не надо, — она мотает головой, бледная, кусает губы.

— Юль, ты же уже не маленькая. Должна все понимать.

— Я не хочу ничего понимать, — переводит на меня запуганный взгляд, полный надежды. — Мам.

— Доченька, твой папа хочет развод, — озвучиваю.

Не могу это в себе держать. Слишком больно в груди. Сейчас я сожалею, что до сих пор так сильно люблю Мишу. Лучше бы и у меня любовь угасла. Жила бы, как и он по привычке. Не было бы сейчас убийственной боли и непонимания, как вообще жить без него.

Но к моей собственной ране, добавляется еще боль дочери. Слишком остро ее ощущаю. У нас с Юлей очень сильная связь. Она может поранить палец, а я, не догадываясь об этом, могу почувствовать жжение в своем пальце.

— Ты что завел себе марамойку? Решил променять семью на шваль? — повышает голос, упирает руки в бока и надвигается на отца.

— Юля, где ты таких слов нахваталась? — Миша сдвигает брови на переносице.

— Говори!

— Нет у меня любовницы. Не изменял я твоей матери, — медленно и четко произносит каждое слово.

— Тогда какого? Это прикол такой? Пап? — взмахивает руками.

— Просто у нас с мамой прошли чувства. Так будет лучше для всех. Но я не оставлю вас. Мы будем видеться. Твоя мама все равно мне родной человек.

— Сестра. Так ты выразился, — слова срываются с губ. Нет силы их держать в себе.

Не собираюсь я настраивать дочь против отца.

К Мише в плане отцовства претензий вообще нет. Дочери гордятся и очень любят своего папу. Но сейчас мне слишком больно. Я еще до конца все равно не осознала.

— Пап, ты вообще того, — дочь крутит пальцем у виска.

Никогда она подобного себе не позволяла. Папа всегда для нее был авторитетом. Она им гордилась.

— Юля, умерь пыл, — Миша хмурится. Очень ему не нравится реакция дочери. — Ты должна понимать, что порой так случается. Я благодарен твоей маме за годы жизни. Частичка моего сердца всегда будет ей принадлежать. Вы с Аленой всегда будете для меня на первом месте.

— Благодарен? Ты просто решил все развалить и уйти к другой! И не надо мне заливать. Мама тебя так же любит! Я же вижу! Ей больно! — подбегает ко мне, обнимает меня. — Посмотри в ее глаза, бесчувственный ты сухарь, разве можно так? Ты же ее без ножа режешь! — всхлипывает.

Через секунду по щекам моей дочери льются слезы. Их горечь я у себя во рту чувствую. Но я держусь не позволяю себе разрыдаться. Не перед Мишей. Уже нет.

— А лучше станет, если я буду притворяться? Жизнь без любви? Этого ты для матери хочешь? — Миша сжимает руки в кулаки.

Он явно не ожидал такой реакции дочери. Они же практически никогда не ссорились. Все недопонимания мирно решали.

— Ага, зато хочешь, чтобы она дружила с твоей марамойкой! Она же у тебя есть! И не надо заливать мне, что нет. Я все слышала! — кричит, дрожит и еще сильнее ко мне прижимается.

Видимо, дочь услышала больше нашего разговора, чем я думала.

— У меня нет отношений, Юлия, — чеканит строго. — Я никогда вам не врал. И сейчас этого делать не собираюсь.

Удушливое напряжение в воздухе разрывает сигнал мобильного мужа. Короткий пик. Пришло сообщение. Вроде бы обычное дело, но мы с дочерью вздрагиваем синхронно.

Миша даже не дергается. Не пытается достать телефон из кармана и посмотреть кто пишет.

— Честно? Да, Пап? Тогда открой телефон и покажи нам свои переписки!

Глава 5

— Юль, я ты случайно не забываешься? — выгибает бровь.

— Что такого? Тебе же, по твоим словам, скрывать нечего! — дочь воинственно руки в бока упирает, по щекам продолжают литься слезы.

Глядя на нее, душа выворачивается наизнанку. Огонь нашей семьи, который всегда согревал, держал нас вместе, теперь на моих глазах превращается в груду обуглившихся поленьев. Миша сжигает не только меня, но и Юлю. Даже не представляю, как еще Аленка отреагирует.

— Покажи, Миш, — говорю с надрывом.

— Если это прекратит обвинения в мой адрес, — лезет в карман, достает оттуда телефон, — Прошу, — держит его на вытянутой руке.

— Разблокируй! — кивает на телефон дочь.

Миша снимает блокировку. Никаких лишних движений не делает. Я его хорошо знаю, и сейчас он абсолютно спокоен. Смотрит на нас с едва заметной иронией.

Дочь берет телефон. Делаю шаг и смотрю на экран. На шторке сообщения с почты. Там деловые переписки. И одно сообщение в мессенджере от контакта «Шостакова». И текст:

«Михаил Алексеич, по возможности перезвоните, с поставками камней вышла небольшая накладка».

Дочь несколько раз перечитывает. Потом открывает мессенджер и изучает контакты и переписку отца. Я бегло пробегаю взглядом. Там деловые контакты, люди которых я лично знаю. В двух других мессенджерах тоже самое. В звонках рабочие контакты и его приятели иногда