Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс

Ну всё. Теперь началось.

Теперь его голос звучит мягче.

— Ты вообще знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, Кексик? Хоть представляешь?

— Воруешь конфеты у младенцев? Заставляешь женщин, с которыми встречаешься, сомневаться, хватит ли им желания прожить ещё один день? Пинаешь бездомных, когда проходишь мимо них на улице?

Уголок его рта поднимается на сантиметр.

«Блядь, он почти улыбнулся».

— Вот этим я и зарабатываю на жизнь. Я делаю богатых людей ещё богаче. Я видел это снова и снова. Ты хочешь сделать что-то личное, именно так, как нравится тебе, и думаешь, что все остальные увидят в этом ту же ценность, что видишь ты. Проблема в том, что круг покупателей, способных позволить себе такой дом, ограничен, и у каждого из них свой вкус. Какой-нибудь богатый ублюдок может купить его и захотеть всё современное, из нержавейки и бетона.

Я в ужасе ахаю.

— Если ты спустишь бюджет на расписанную вручную плитку и грёбаную фреску на стене, покупатель придёт и закрасит её ведром белой краски, а все эти деньги улетят в трубу.

Я подхожу ближе к нему, вскидывая руки.

— Это не просто инвестиция! А последняя воля наших родителей! Они берегли этот дом, чтобы удивить нас. Они хотели, чтобы мы приехали сюда и почувствовали себя дома, чтобы были вместе. Чтобы проводили Рождество, дни рождения и…

Он делает шаг ко мне, вторгаясь в моё личное пространство и перебивая.

— Да, ладно, давай просто сделаем всё так, как тебе хочется! Какая разница, если мы потеряем миллионы долларов, потому что всем остальным плевать на твои грёбаные резные шкафчики?

— ЖИЗНЬ НЕ СВОДИТСЯ ТОЛЬКО К ЗАРАБАТЫВАНИЮ ДЕНЕГ, ТЫ ЗЛОЙ, ЭГОИСТИЧНЫЙ, САТАНИНСКИЙ МУДАК! — я выкрикиваю слова прямо ему в лицо.

Он моргает.

Его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах, которые только что назвали его злым, эгоистичным, сатанинским мудаком.

Я облизываю губы.

Он резко отстраняется, создавая между нами расстояние.

Я выпускаю воздух, который, как оказалось, всё время задерживала, и снова отворачиваюсь от него, чтобы вернуть себе самообладание.

Я должна перестать позволять ему выводить меня из себя.

Именно этого он и хочет — увидеть, как я теряю контроль.

«Не доставляй ему такого удовольствия».

— У меня компания по управлению капиталом. Главный офис находится в Нью-Йорке, но есть филиал в Майами. Я устрою там свой офис, чтобы как минимум раз в неделю прилетать сюда и проверять ход работ. Я ясно объясню Хавьеру, что никакие изменения не должны вноситься без моего прямого устного разрешения, раз он, по-видимому, был уверен, что мы с тобой общаемся, — отвечает он сдержанным тоном спустя несколько секунд.

Я бы всё равно не ответила ему, даже если бы он попытался мне позвонить, и он знает.

То, что у него собственная компания, меня не удивляет. Мама никогда не говорила прямо, но по её словам за эти годы у меня сложилось впечатление, что у Дейтона всё просто великолепно. Я не совсем понимаю, что такое управление капиталом, но уверена, благодаря связям, которые он завёл в Йеле, он знает кучу богатых придурков с деньгами. Я мысленно отмечаю, что нужно будет позже погуглить.

В Йель он поступил по бейсбольной стипендии. Он из тех раздражающих людей, которые одновременно невероятно спортивные и умные.

Но, эй, спорю, позу скорпиона он удержать не сможет.

— Не понимаю, зачем тебе вообще появляться здесь, но как хочешь.

Я разворачиваюсь, прохожу обратно через дом и выхожу на задний двор.

В руке вибрирует телефон — сообщение от Акселя. Ссылка на аккаунт о сёрфинге из Сан-Диего, который отметил его в публикации.

Аксель:

«Зацени!»

Я выключаю экран телефона.

У меня сейчас нет сил притворяться, что я рада за него. После ссоры с Дейтоном, я эмоционально выжата.

Дата на экране напоминает, что скоро мой первый день рождения без мамы.

Я проглатываю одиночество.

Я не хочу плакать сейчас.

Не пока он всё ещё здесь.

Саммер

Неделю спустя я ищу место для парковки у Пеликан-Бич — более уединённого места на северо-западной стороне острова. Я объехала стоянку четыре раза, прежде чем нашла место, с которого как раз выезжала машина. Это моя первая попытка выбраться куда-то в люди после катастрофы в «Коктейли и хаос».

Последние семь месяцев я провела в горе и попытках исцелиться. Я превратилась в отшельницу. Иногда разговариваю с Саванной и своим парнем, но ни с кем из них не виделась лично с тех пор, как переехала на остров. Когда я начала жить здесь бесплатно, мои расходы заметно уменьшились. Часть денег, которые мама оставила мне, я потратила на перевозку машины на остров. Занятий йогой на берегу и нескольких дней в студии дальше по улице мне хватает, чтобы прокормить и одеть себя.

Меня никогда особо не волновало накопление денег. Мне нужно ровно столько, чтобы иногда позволить себе матчу и новые штаны для йоги. Аксель был недоволен, когда я сказала ему, что съезжаю, но мы договорились, что это временно, пока идёт ремонт. Он нашёл двух приятелей-сёрферов, которые переехали к нему и взяли на себя мою половину аренды, что сняло с моих плеч огромный груз. Мне было тяжело покрывать ежемесячный расход, даже работая на двух работах — инструктором йоги и фотографом.

Теперь фотография снова стала для меня хобби, чего я всегда и хотела. Я начала больше экспериментировать с подводными снимками. Остров Коконат-Бич — идеальное место для этого благодаря ярким рифам и богатой морской жизни. Вода здесь теплее и прозрачнее, чем в Калифорнии.

Я выхожу из машины и беру с пассажирского сиденья радужный подарочный пакет. Немного странно идти на день рождения кузины Дейтона, но за последние несколько месяцев они несколько раз связывались со мной, пытаясь встретиться. Я боюсь, что если не начну пытаться заводить друзей, то стану ещё большей затворницей.

У небольшого павильона рядом с песчаным пляжем натянута разноцветная гирлянда из бумажных букв — «С днём рождения, Амелия!». Я понятия не имела, что подарить пятилетке, поэтому выбрала набор красок, кистей и холстов. Все дети любят раскрашивать и устраивать беспорядок.

— Саммер! Я так рада, что ты смогла прийти.

Широкая улыбка появляется на губах моей сводной кузины Шери. На ней цветочный сарафан, красиво оттеняющий загорелую