Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

Я ее почти не слушаю, внимательно разглядывая экземпляр на манекене. Подаюсь вперед, склоняю голову то налево, то направо, сощуриваюсь, и… в уме всплывают слова Наташи о платье стоимостью в тридцать тысяч рублей.

Сижу и недоумеваю. Офигеваю. Картинка в голове не складывается.

Если платье из этой же оперы, то… за что там платить?!

Это же ужас и кошмар!

Или я чего-то не понимаю в моде… Точнее, совсем ничего.

— Евгения, что думаете? — в сознание врывается низкий голос Александра.

Все присутствующие вновь рассматривают меня. Кто-то с интересом, а кто-то со скепсисом.

— Я думаю, что это… полная хрень, — вырывается прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Единственная присутствующая девушка возмущенно ахает, мужчины хмурятся, некоторые из них поглядывают на меня с интересом и скепсисом.

«Сельпо» сверлит мой висок со злостью и неприязнью.

А вот Александр Даниилович откидывается на спинку кресла, покачивается, вертит между пальцев ручку и с интересом рассматривает меня. Как диковинную зверюшку.

— Вот как, — тянет с насмешкой в голосе. — Евгения Львовна, можете пояснить вашу позицию? Потому что в создание коллекции был заложен почти годовой бюджет Дома Моды.

Давлюсь воздухом от такого заявления.

Кто-то вас жестко развел на бабки, босс. Потому что красная цена этому костюму тысяча рублей на китайском рынке! Теперь мне, без должного образования и опыта, понятно, почему эта линейка провалилась.

Скашиваю взгляд и отмечаю, как «сельпо» покрывается багровыми пятнами, на ее лбу выступает испарина. Режет меня без ножа гневным и говорящим взглядом, обещающим мне все кары небесные.

Смотрю строго вперед, но и тут натыкаюсь на леденящие душу глазенки какого-то мужчины. Смею предположить, что заместителя босса или же начальника какого-то отдела.

Прекрасно! Я и пятнадцати минут не проработала в должности, а уже успела нажить врагов! Страшно представить, что будет к концу рабочего дня!

Мне становится не по себе от такого «теплого» приема и негативного начала своей карьеры, но и промолчать я не могу!

Сглатываю и поднимаюсь на ноги. Поджилки трясутся, приходится ухватиться за край стола, чтобы позорно не свалиться.

— Разрешите? — киваю на манекен с образцом.

— Пожалуйста, конечно, — босс делает приглашающий жест рукой.

Осторожно выбираюсь со своего места и в оглушающей тишине подхожу к манекену. Стук каблуков эхом отбивается в висках.

Ощупываю изделие и недоумеваю еще больше. Как Дом Моды с такой репутацией мог вообще выпустить подобное изделие на линию?!

— Ваш вердикт, Евгения Львовна? Чем вам так не понравились наши костюмы?

— Во-первых, у них не актуальный пошив. Такое носили в начале нулевых, да и то, те слои населения, которые, хм…

— Какие? — в серых глазах босса я вижу не только веселье, но и заинтересованность. И никакого осуждения или пренебрежения. Он очень грамотный руководитель: выслушивает каждого сотрудника, не перебивая, не делает поспешных выводов и не оскорбляет. Никакой агрессии. — Смелее, Евгения.

Последняя фраза придает мне уверенности. Расправляю голову, вскидываю подбородок. Обвожу взглядом собравшихся и выдаю:

— Этот костюм — модель гопников. У меня складывается картинка парня, сидящего на корточках с банкой пива в руках и семечек. Но никак не женщины: модной, стильной и утонченной. Я бы такое не надела ни за что!

Босс ржет в голос, но маскирует смех под кашель.

А вот Яна Борисовна становится свекольного оттенка, пыхтит как паровоз. Разве что огонь из ноздрей, как у дракона не идет. Как бы давление не подскочило у женщины.

— Продолжайте, Евгения, — выдавливает босс, скрывая улыбку за кулаком.

— Более того, ткань использована синтетическая, что не позволит телу дышать, а, наоборот, создаст парниковый эффект, что очень вредно для кожи.

— Если вы не разбираетесь в тканях, — угрожающе цедит мужчина, что глазами резал меня на кусочки, — то лучше промолчите. Сойдете за умную. Это премиальная итальянская ткань, привезенная на заказ именно для этой линейки!

Женя

Теряюсь. Вспыхиваю до корней волос. Возмущение клокочет в горле, да так и норовит вырваться наружу. Останавливает только то, что слова там сплошь нецензурные, а я вроде как на испытательном сроке.

Да, у меня нет никакого опыта в премиальных тканях. Да и откуда? Я ходила в обычные магазины для простых смертных. Там отродясь не видели итальянские ткани. Тем более, премиум-качества. Натуральный лен там был роскошью, доступной далеко не каждому.

Но бабушка, Царствие ей небесное, научила меня отличить синтетику от натурального хлопка!

И я сейчас стою, гляжу во все глаза на сотрудников Дома Моды и не понимаю, как они, с их опытом и возможностями, не могут этого сделать и свято верят, что это дешевое китайское тряпье — натуральный, мать их, хлопок?! Еще и продают это изделие, обманывая покупателей!

— Григорий Валерьевич, я попрошу вас: держите себя в руках, — громыхает голос Александра Данииловича. Да так, что даже я вытягиваюсь по струнке. Сомнений никаких нет — босс более чем серьезен. — Я не просил вас давать оценку умственным способностям моей помощницы. Держите ваше мнение при себе и не переходите на личности. В противном случае я попрошу вас покинуть совещание. С последующим лишением премии, — мстительно добавляет Александр Даниилович с хладнокровной улыбкой на губах. По моей спине прокатывается холодок. Не хотелось бы, чтобы меня так отчитывали перед всем коллективом. — И впредь попрошу не прерывать коллег. Я дам вам слово. Потом мне и коллегам объясните, как так вышло, что партия, на которую были заложены такие деньги, вдруг оказалась... подделкой. Это ведь ваш поставщик был, верно? Проверенный, надежный. И это вы совместно с Яной Борисовной и Михаилом Михайловичем уверяли меня, что нужно расширять производство, и это позволит увеличить прибыль… Во сколько раз, напомните, Яна Борисовна? Кажется, втрое?

Яна Борисовна опускает голову и заламывает пальцы. Нервничает. Несмело и коротко кивает. Как школьница, которая притащила «двойку» за контрольную, ей-богу.

Мужик бледнеет. Его глазки-бусинки бегают из стороны в сторону. Ладонью растирает шею и часто дышит. Кажется, я только что подтолкнула его к инфаркту.

Значит, я правильно подозреваю, что с этой линейкой что-то не так.

А меня, как известный Титаник, топит благодарностью к боссу. За то, что вступился и не позволил прилюдно оскорблять.

— Продолжайте, Евгения. Почему вы решили, что это синтетика? — Александр Даниилович шуршит бумагами, достает какой-то документ, внимательно вчитывается, сведя брови к переносице. — По документам это был хлопок. Натуральный, — выплевывает, расстреливая взглядом подчиненных.

— Это точно не хлопок, — уверенно заявляю. Подхватываю края олимпийки двумя руками и интенсивно тру их между собой.

— Что вы делаете?

Отпускаю ткань и касаюсь пальцем. Меня ожидаемо шарахает