Всё равно не убежишь - Татьяна Катаева

Следить он, блядь, за ней.

— Да, ты просто никогда не ревновал! — выдает он мне в свою защиту. — Откуда я знаю, что

это за брат Кати. Понимаю, что дружили и всё такое. Но она о нем так говорила, словно без

ума от него.

— Тю, может и без ума. Что тут такого?

— Ты, реально бесчувственный чурбан, как тебя Катя обзывает. Ни хрена в этой теме не

разбираешься.

А вот, это сильно задевает. Не сами слова. А та, кто их говорит. Сука, что же, блядь, со

мной происходит?! Почему не могу выкинуть из головы, её тело, взгляд. То как кончал и что

чувствовал, когда она рядом была. Этот её рот... Хотелось впиться в него страстным поцелуем.

Хотелось высосать из неё все силы. Заломить и уложить, прямо там, в раздевалке.

А то, как она вышла из машины?! Сука, меня же передернуло всего. Они там сексом, что ли

занимались?! Пиздец!

И мне бы, плюнуть, на это. Трахались, да и на здоровье. Я вон тоже, в тот же день, двоих

сразу имел. И что?!

А то, блядь, что её представлял под собой. Её губы видел на своём члене. Как не вытряхивал

её из головы. Сидит, там, занозой. И это бесит. Ненавижу мелкую! Убить готов!

И вот сидим в моей машине, и наблюдаем за тем, как Каролина радостно бежит навстречу другу.

— Сука, я его убью! — психует друг. Но я же, в отличие от него, с головой дружу, поэтому и

держу за руку.

— Ты обещал, только наблюдать. Не трогать! Помни это.

— Вызывай Макса и Вику, мы идём в клуб.

— Если ты меня втянешь сегодня в драку, я тебя убью. У меня завтра бой.

— Не ссы, мы полюбовно разойдемся.

Пока Вика и Макс где-то тащились, мы сидели на первом этаже, и наблюдали, как девочки с

этим выскочкой плавят танцпол. И если, Борцов пожирал глазами свою девушку, то я смотрел на

кобру. Какая же она... Хоть сука, редкостная, но такая красивая. И что хуже всего, тянет

меня к ней. Словно наркотик, попробовать и обдолбаться нею.

— Не в службу, а в дружбу, отвези сестру домой. Переживаю я за неё. Зная её, сейчас проблем

на свою голову найдет.

— Да мы не особо ладим, — отвечаю ему, и возвращаюсь в текущий момент. Мелкая кобра где-то

уже свалила. А я всё думал, кому написать, чтобы снять напряжение ниже пояса. Это всё ведьма

эта. Змея подколодная. Ничего не делая, возбуждает до чёртиков.

— Ну, думаю, ты будешь куда лучше того варианта, — показывает он пальцем, в сторону Кати и

ещё какого-то упыря, который пытается её подцепить.

Ну, Борцов, сам свалил с Каро, а её на меня бросил. Вот же друг, дважды за сегодня вкинул

меня. И надо было оставить её на попечение того ублюдка, но нет же. В рыцари вызвался.

Ведьму иду спать, чтобы не спалили на костре.

— Ладно. Отвезу. А ты, давай, завязывай с бухлом. А то, завтра не сможешь драться.

— За это не переживай. Справлюсь.

Я иду в сторону Люлькиной, и, отпихнув от неё парня, запрокидываю себе на плечо несу в

сторону гардеробной. А она даже не сопротивляется. Ставлю её на ноги, а она странно смотрит

на меня, и отчего-то улыбается.

— Смотри, обрыгаешь мне машину, придушу.

— Ага, помечтай Высотников.

Вот же, реально в няньки записался. Шапку надеваю, пуховик застёгиваю. Может соску ещё ей

дать?

А вот, соска, та, что между ног болтыхается, как раз и не против, чтобы я её всунув. В паху

сильно заныло. Член моментально среагировал на моё желание. И пока, я усаживаю Люлюкину на

переднее сидение, и пристёгиваю ремень, кобра продолжает отчего-то улыбаться. А я не дышу

рядом с ней. Потому что к чертям снесет. Сдурею. И похрен, что трезвый. Меня когда несёт, то

уже не остановить ни перед чем. И даже, наличие у неё парня, меня вовсе не останавливает.

Поэтому я сажусь за руль, и, включив тихо музыку, выезжаю.

— Мне жарко, — бубнит она, и стягивает шапку, молнию куртки, или что там это у неё, тянет

вниз, — не слушается, — заплетающимся голосом говорит. А потом, как вскрикнет, — Получилось!

— словно миллион выиграла. — Ну, ты и гад, Высотников. Хоть и красивый...

У меня челюсть отвисает от её слов. Но Люлюкиной хоть бы хны, мостится, крутится, и когда,

наконец-то успокаивается, засыпает.

А я... Нет, это какое-то проклятие. Пялюсь на её голый живот, в пупке которого, торчит

золотая сережка, и блядь, готов остановиться и дрочить начать. Яйца распирает, от

переизбытка спермы. Слюни, чуть ли не стекают по подбородку, так хочется облизать её всю. О

том, что хочется вогнать в неё свой член, я лучше думать не буду. Это слишком. Меня несёт в

мыслях, и, к сожалению, остановить себя, я уже не могу!

Но это мысли. Главное, не переходить к действиям! Член держать в трусах, руки в карманах.

Язык за зубами. Всё просто!

Час дороги к её дому, оказался пыткой. Вся машина пропахла её ароматом. Я смотрю, то на

дорогу, то на её тело. Ноги — длинные, живот — плоский. Губы — пухлые. Волосы — кудрявые.

При первом нашем столкновении, мивиной их назвал. Хотя, сука, они меня реально прут, эти её

кудряшки. Штормит, даже от них. Улёт, а не девочка.

И, то ли у меня ужасный характер. То ли у неё. Или мы оба такие несносные. Рядом и минуты

не можем находиться. Успеваем обосрать друг друга и послать.

— Надо, быть умнее, — всегда мама мне говорила. — Девочки, они хороших мальчиков любят!

Вот пусть и любит своего Лисицкого. А я... Найду, кому вставить свой агрегат. И к моменту,

когда мы доезжаем до её дома, я уже готов её придушить. За все. И самое главное, за свои

желания!

Я останавливаю машину, и отстегиваю её ремень. Пуховик пытаюсь застегнуть. Не выходит.

Приходится привстать со своего места, и ближе подтянуться. И в этот момент, она открывает

глаза. Хмельные такие, но всё с тем же, блеском.

— Привет, — тихо говорит и улыбается.

— Привет! — отвечаю.

— Ты хотел меня поцеловать? — отчего-то спрашивает.

— Нет. Всего лишь помочь застегнуть молнию.

— Так и думала, что ты трус.

Она пытается оттолкнуть меня, но вместо этого, я наклоняюсь и быстро всасываю её рот.

Целуемся как одурелые. Я пятерней обхватываю её затылок, на себя тяну. Одну руку на топ

кладу, и грудь трогаю. Сука, дурею. А она отвечает, со всей отдачей. Сама