Екатерина Риз - Откуда берутся дети?

Ванька кивнул.

— Хорошо.

— Не болит?

Мальчик помотал головой и посмотрел на Степнова.

— Деда, пойдём машину смотреть?

Тот лишь вздохнул. Андрей же улыбнулся, наблюдая за его мытарствами.

— Михаил Сергеевич…

Но он слушать не стал, тяжело поднялся, ухватившись рукой за стол.

— Ваня, одевайся, — скомандовал Степнов, и ребёнок тут же с рук Андрея спрыгнул.

Надежда Александровна вручила Говорову пакет с ещё тёплыми ватрушками. Андрей поблагодарил и оглянулся на дверь, за которой несколько минут назад скрылись Ванька и Михаил Сергеевич. Снова повернулся к Надежде Александровне и глубоко вздохнул.

— Я хотел вам сказать… Михаил Сергеевич против, я понимаю, но… Я люблю её. Я не умею об этом говорить, но хочу, чтобы вы знали — люблю. Её, Ваньку… и сделаю всё, что в моих силах…

Она кивнула.

— Я вижу. И Миша… Он не против, Андрей. Просто он беспокоится. Он Ксюшу до безумия любит, единственная дочка, сам понимаешь…

Говоров слабо улыбнулся.

— Да, понимаю. Я поговорю с ним.

— Поговори, — согласилась Надежда Александровна.

Андрей шагнул к двери.

— Ваню завтра привезёте или в садик?

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Как Ксюша решит.

Когда вышел из подъезда, Михаил Сергеевич с Ванькой прохаживались вокруг машины. Мальчик подошёл и погладил автомобиль по гладкому, сверкающему новизной боку.

— Красивая, — с благоговением проговорил он, а увидев Андрея, воскликнул: — Папа, можно я порулю? Пожалуйста!

Говоров рассмеялся, открыл машину и усадил его на водительское место. Ванька вцепился в руль, а Андрей повернулся к Степнову.

— Михаил Сергеевич, — вновь начал он.

Тот с насмешкой глянул на него.

— И что ты собираешься мне сказать?

Говоров ухмыльнулся в ответ достаточно нахально.

— Если честно, говорить вообще ничего не хочется.

Степнов покивал, кривя губы в ответной усмешке, а через мгновение посерьёзнел и нахмурился.

— Если я узнаю, что ты её обманываешь!..

— Я женюсь на ней.

Михаил Сергеевич скептически хмыкнул и якобы удивлённо приподнял одну бровь.

— Как только получу развод, — продолжил Андрей, не спуская с будущего родственника честного и серьёзного взгляда.

— Это ты мне сейчас обещание даёшь?

— Да нет же, — разозлился Андрей. — Я делюсь с вами, потому что для меня, а главное, для вашей дочери, это важно.

Степнов в задумчивости пожевал губами.

— А Ванька?

Андрей нахмурился, не совсем понимая, что он имеет в виду.

— А что с ним?

Михаил Сергеевич глянул на него исподлобья, потом прикрыл дверцу машины и, понизив голос, проговорил:

— Он тебя папой называет.

Андрей сунул руки в карманы пальто и расправил плечи.

— Вы против? — тихо спросил он.

Степнов, кажется, разозлился.

— Я хочу, чтобы ты понимал, какая это ответственность! Вы будете сходиться-расходиться, а мальчишка!..

— Михаил Сергеевич, успокойтесь. Никто не собирается…

— Ты мне не рассказывай, как бывает. Я подольше тебя живу и знаю побольше!

Андрей опустил голову, поразглядывал грязный снег под своими ногами, потом согласно кивнул.

— Да, вы правы. Загадывать — дело неблагодарное. Но к Ваньке это никакого отношения не имеет. И ещё… я хочу, чтобы вы были готовы к тому, что первое, что я сделаю — усыновлю его. Он будет Говоровым. Не хочу, чтобы от Старкова у него даже отчество осталось. Поэтому всё дальнейшие жизненные неурядицы… если не дай бог что-то случится, Ванька будет переживать с моей фамилией.

Степнов всерьёз задумался.

— И Ксюша согласна?

Андрей упёрся локтем в дверцу машины.

— Я ей говорил об этом, но давно. Сейчас пока такого разговора не было. Но он будет и очень скоро. Для меня это важно.

Ванька постучал в стекло, Андрею пришлось отступить на шаг от машины, чтобы посмотреть на него, а мальчик скорчил смешную рожицу. Говоров погрозил ему пальцем, но рассмеялся. Повернулся к Степнову, хотел попрощаться, но вдруг продолжил:

— Я его не из-за Ксюши люблю, Михаил Сергеевич. А просто люблю. И вашу дочь и вашего внука. Их вместе и каждого в отдельности, поэтому… Я разведусь. Надеюсь, что скоро. Хотя, говорить, что это будет просто, не буду.

Степнов молча смотрел на него, хмурился, но не сильно, обдумывал услышанное.

Андрей костяшками пальцев побарабанил по стеклу машины, а когда Ванька отодвинулся, открыл дверцу.

— Поехали домой, мама заждалась уже нас.

Мальчик протянул к нему руки, и Говоров вынул его из машины.

— Бабушка дала ватрушку?

— Дала, — кивнул Андрей и снова повернулся к Михаилу Сергеевичу. — До свидания?

— Пока, деда! Я вечером позвоню!

— Хорошо, — Степнов поцеловал внука в щёку и вдруг хлопнул Говорова по плечу, вполне дружелюбно. — Потом договорим, — пробормотал он и, проследив за тем, что Андрей как следует пристегнул ремни безопасности на детском кресле, пошёл к подъезду.

— Вот так вот, — закончил Говоров и с довольной улыбкой глянул на ошалевшего от новостей и важных событий, Дениса.

— Мда… Он что, на самом деле, увидел тебя и папой назвал?

Андрей кивнул.

— С ума сойти. А я, между прочим, тогда ещё тебя предупреждал!

— Да ладно тебе. Думаешь, я сам этого не понимал?

— А Светка?

— А Свете я не нужен. И сомневаюсь, что раньше нужен был. Хотя, это ещё стоит прояснить.

Денис отвернулся к окну и почесал за ухом. Говоров, по всей видимости, всем происходящим в его жизни был доволен, и что-то ему доказывать бессмысленно. Да и надо ли? Да и прав таких у него, Горского, кажется, нет.

Полез в бардачок.

— Что ты там ищешь?

— Леденец! Взял и отнял, жмот!

Вернувшись с деловой встречи, закрылся в своём кабинете и покопался в стопке документации, которая скопилась за один — всего лишь один день! — его отсутствия на рабочем месте. Разбирал бумаги, проглядывал беглым взглядом, а сам всё чаще косился на телефон. С томлением посматривал, потом подумал о Ксюше, и вдруг стало безумно стыдно за себя. Опять испугался, что ли? Снял трубку и набрал номер жены. Мысленно повторил про себя приготовленные заранее доводы, пока ждал соединения, но его ждало разочарование. Вежливый голос Светы предложил ему оставить сообщение и пообещал обязательно перезвонить. Говоров чертыхнулся и телефон выключил. Выжидал больше часа и снова набрал номер, но опять же нарвался на автоответчик.

К концу рабочего дня терпение кончилось. Даже разговор с Ксюшей не успокоил. Она ему рассказывала про покупки, а он старался говорить спокойно, чтобы она не почувствовала его раздражения. Делиться негативными впечатлениями ещё до того, как важный разговор состоялся, не хотелось. Ксению заранее расстраивать не хотелось.