Лжец. Нас больше нет! - Стелла Юсупова

— Это Марк! — выкрикнул я, хватаясь за последний аргумент. — Это он помог мне! Он все организовал! Паспорт, деньги, исчезновение! Он знал все с самого начала и молчал! А сам… сам ждал своего часа! Он охотился за тобой, Аня! За этим домом! За бизнесом!

— Заткнись! — крикнула она, закрывая уши руками. — Заткнись! Я не верю ни одному твоему слову!

Я шагнул к ней, схватил за запястья, отвел руки от ушей, заставляя смотреть мне в глаза. Она дергалась, пыталась вырваться, но я держал крепко.

— А зря! Потому что это правда! Марк — не герой! Он расставил нам ловушку! И тебе, и мне! Он хотел получить тебя любой ценой! И он ее получил! Еще чуть-чуть — и получил бы окончательно! Да, я был неправ, я урод и изменщик, но знаешь что, Ань?! Нет на свете мужика, который бы хоть раз не изменил! У нас иначе все! Ты главного не слышишь! Марк обманом вытравил меня на это проклятое Бали, а там меня обманом, думаю, по его наводке, затащили в скам-центр! Знаешь, что это такое? Это когда у тебя забирают документы, когда тебя запирают и делают рабом! Я сутками напролет звонил и писал в интернете, разводя людей, а если ослушивался, меня избивали! Понятно?! Вот цена моего предательства!

Про скам-центр, я считаю, идея была гениальной. Тема реально на слуху, реально мутная. Потому что на расстоянии, через границы, ничего не узнаешь и не докажешь. Я-то теперь знал точно…

— Всех, кто ослушивался, они не только избивали, но могли и на органы продать! Я видел это, Аня! Я такого насмотрелся. На этом… сказочном Бали… Вот уж точно… Сказочно. Нае. Бали.

— Пусти! — она вырывалась, и в ее глазах был уже не только ужас, но и бешенство. — Пусти меня, подлец! Не хочу ничего слушать!

— Не пущу! — рычал я, наступая на нее, прижимая к стене. Какая-то дикая, животно-самоцовая энергия внутри вдруг родилась. Я хотел ее зверски. Мне казалось, если я сейчас это сделаю, то все выправится. Он трахал ее уже? Проклятый Марк! — Ты моя жена! У нас семья! У нас дети! И я никому тебя не отдам! Ни Марку, никому! Ты слышишь? Я твой муж! Законный! Это мой дом, там рядом спят мои дети! И я не позволю какому-то…

Она плюнула мне в лицо.

Я опешил. На секунду ослабил хватку. Этого хватило. Она вырвалась, отскочила, и в ее руке блеснуло лезвие. Маленький перочинный ножик, который всегда лежал на тумбочке в прихожей — я сам когда-то купил его, чтобы вскрывать посылки.

— Не подходи, — выдохнула она, выставив нож перед собой. — Не подходи, Илья. Я серьезно.

— Аня, ты с ума сошла? — я шагнул к ней, не веря, что это происходит. — Убери! Я тебя не узнаю… Ты ведь не такая была! Между нами было все не так…

— А я тебя тоже не узнаю, Илья! Более того, я тебя, оказывается, вовсе и не знала… — Не подходи! — закричала она еще громче. Она не шутила сейчас.... — Ты уже убил меня! Ты убил ту женщину, которая тебя любила! Которую ты предал! Меня больше нет, Илья! И тебя здесь быть не должно! Нас больше нет!

— Я хочу поговорить с детьми, — сказал я, пытаясь взять себя в руки, сменить тактику. — Я имею право их видеть. Я их отец. Они должны знать, что я жив! Суд мне это право даст.

— Суд? — она рассмеялась, и смех был истерический, на грани. — Ты хочешь идти в суд? Ты, официально мертвый? Ты, чье исчезновение признано законно? Как ты оправдаешь то, что тебя не было на борту? Я страховку за тебя получила, Илюша… Дети, думаешь, примут тебя с распростертыми объятиями?! Ты, кто бросил семью и появился через полтора года? Да тебя никто слушать не станет! Ты для всех — призрак!

Она была права. Черт возьми, она была права во всем. Юридически я — никто. Человек без документов, без имени, без прошлого. Марк позаботился… Любое телодвижение- проблемы с законом…

— Но я могу восстановить все, — упрямо сказал я, делая еще шаг, прощупывая ее гнев, — Я докажу, что я — это я. Что я жив. Что я…

— Не подходи! — она взмахнула ножом, и лезвие полоснуло меня по руке, которую я выставил инстинктивно. Неглубоко, но больно. Кровь выступила темными каплями.

— Аня! — зарычал я от боли и отчаяния. — Остановись!

— Уходи, — сказала она тихо, глядя на кровь на лезвии расширенными глазами. — Уходи, Илья. Пожалуйста. Уходи, пока я не позвонила в полицию. Уходи, пока я не закричала по-настоящему. Уходи и никогда не приближайся к моим детям.

— К нашим…

— К моим! — перебила она, и в голосе зазвенела сталь. — Ты сам отказался от них. Ты сам выбрал другую жизнь. Теперь живи в ней. А нас оставь в покое. Мы уже похоронили тебя один раз. Второй раз не переживем.

— Отошел от нее, — раздался позади грозный мужской рык.

Хорошо мне знакомый.

Ненавистный.

Рык соперника.

Я развернулся и вперился полными ярости и ненависти глазами в Марка, стоящего сейчас в дверях.