Филипп. Я (не) умею любить - Екатерина Аверина
– Мне было больно, – всхлипывает Лиска. – А потом… – судорожно вздохнув, пытается договорить, но нервы сдают, и она просто плачет, спрятав лицо в ладошках.
– В первый раз так бывает. Но потом все равно было хорошо, я ведь слышал, – убираю ее руки, целую в распухшие губы. – Лис, ты ведь хотела этого. Ты знала, черт возьми, что со мной иначе не будет! – отворачиваюсь к окну.
– Филипп, зачем ты так? – Кравцова подходит, обнимает сзади, прижимается щекой к моей спине. – Ты ведь не такой. Я знаю.
Чувствую, как от ее слез намокает ткань моей рубашки.
– Ты ни хрена обо мне не знаешь! – Скидываю с себя ее руки. – Уходи, Алиса. Иначе я вызову охрану. Тогда о том, что здесь было, узнает твой отец. Ты ведь не хочешь этого? Чтобы все говорили, что дочь лучшего врача нашего города, Александра Александровича Кравцова, лишилась девственности на офисном столе? Не хочешь?!
– Нет, – дрожит ее голос.
– Тогда уходи… И деньги возьми, – усмехаюсь. – Купишь себе мороженное.
– Придурок! – летит мне в спину. – Какой же ты придурок, Филипп Дрейк!
Дверь за моей спиной хлопнула так, что зазвенели стекла. Сердце в груди грохочет и глушит до тошноты. Алиса бежит по ступенькам офисного здания в своем коротком помятом платье, а я изо всех сил стараюсь не сорваться за ней.
Я не умею любить.
Так однажды сказал мне отец, и я ему поверил.
Глава 1
Филипп
Два года… Два гребаных года я не был здесь.
Пока не уверен, что рад вернуться.
Смотрю вниз с верхних ступеней эскалатора. В толпе встречающих цепляю знакомую темную макушку лучшего друга. Он сияет счастливой улыбкой и машет мне обеими руками, подпрыгивая на месте, а за его спиной, небрежно засунув руки в карманы, стоит мой отец.
– Здарова! – Марк крепко обнимает, хлопает ладонью по лопатке.
– Привет. Ты за два года ни хрена не изменился, – открыто улыбаюсь другу, игнорируя родителя.
– Зато я бы тебя точно узнал не сразу, если б не трепались по видеосвязи, – смеется Марк. – Пиздец, ты здоровый стал!
– Побегай с моё в полной выкладке и у тебя появится пара лишних мышц. Никакой фитнес не сравнится с пробежкой по горам, когда у тебя под ногами скользкое глиняное месиво вместо дороги. Очень рекомендую, – шутливо толкаю его в плечо. – Здравствуй, – все же приветствую отца.
На этом наше общение с ним заканчивается. Обхожу его, попутно поправляя постоянно съезжающую лямку черного рюкзака. Иду к выходу вслед за другом, постукивая колесиками чемодана по полу.
– Фил! – рявкает мне в спину Дмитрий Дрейк.
Не оглядываюсь. Вскидываю руку раскрытой ладонью вверх, показывая, что я услышал, но мне плевать. Просился совсем другой жест, но я погасил. Он все же мой отец.
Марк загрузил чемодан в багажник. Рюкзак я поставил под ноги, нашел в боковом кармане пачку сигарет и с удовольствием пару раз затянулся. Знаю, что родитель пошел следом, что наблюдает мой игнор, и это цепляет его. Отлично!
Вижу, как старший Дрейк садится в свою машину, припаркованную недалеко от тачки Шевцова. Сам за рулем. Ну-ну. Для идеальной картинки ему надо было еще букет притащить. Принято же встречать близких с цветами. Кстати, о них…
– Тебя куда? – спрашивает друг, выруливая на основную дорогу.
– Домой, – кривлюсь, понимая, что других вариантов у меня пока нет. А еще там ждет мама. По ней я дико соскучился и к ней вот уж точно не могу явиться с пустыми руками. – В цветочный только заскочим по дороге.
– Не вопрос. – Марк жмет плечами, делает громче музыку.
Качественный бас пульсирует во всем теле. Затягиваюсь. Задерживаю дыхание до легкого головокружения и выпускаю остатки дыма в открытое окно.
Разглядывая знакомые с детства картинки, на мгновение начинаю сомневаться в правильности решения. Надо было еще год продержаться, а лучше два. Но, прислушиваясь к себе, нахожу лишь следы пережитой боли, и да, тупой обиды на близкого человека, которым когда-то восхищался.
Сердце бьется ровно. В нем пусто и совершенно спокойно. В голове триггер: «Я не умею любить». Теперь это мой главный принцип по жизни. Быть циничной сволочью гораздо удобнее. Это я успел очень хорошо усвоить.
Мы тормозим у неплохого цветочного бутика. Выстреливаю в окно окурком. Шарю по карманам, проверяя, не закинул ли кошелек в рюкзак. Нет. Все на месте.
В магазине быстро выбираю для мамы цветы. Она любила белые розы. Беру именно их. Все, что есть.
Сгружаю на заднее сиденье тачки. Едем дальше.
– Ты изменился. – Марк останавливается у высоких ворот родительского особняка.
– Ты даже не представляешь насколько.
Забираю рюкзак, чемодан, кладу на согнутый локоть букет и, вскользь попрощавшись с озадаченным Марком, иду к отъезжающим воротам.
Следом за нами подъехала машина отца. Он прожигает мою спину недовольным взглядом. Даже толстое лобовое стекло не защищает от этого тяжелого ощущения. Передергиваю плечами, пытаясь сбросить его с себя. Рюкзак снова соскальзывает. Поправляю, поднимаюсь по лестнице на крыльцо.
Мобильник вздрагивает в заднем кармане штанов. Марк прислал сообщение:
«Я заеду в семь. Тебя ждет сюрприз».
«Ненавижу сюрпризы, – набираю пальцем свободной руки. – Что ты задумал?»
«Вот вечером и узнаешь», – ехидный смайлик в конце.
«Сучонок!» – отправляю, уже стоя в холле большого уютного дома, и как дурак улыбаюсь.
«Я очень рад, что ты вернулся, Фил!» – отвечает друг.
«Спасибо».
Думаю, что Марк окажется единственным, кто и правда искренне рад моему возвращению.
Глава 2
Филипп
Засунул телефон в задний карман штанов. Рюкзак опять сполз на согнутый локоть. Цветы тянут руку своей тяжестью