Что скрывает Диана - Ася Лавринович

– Будет, – кисло отозвалась я, уже догадываясь, что Артемьев неспроста проявляет интерес к новоиспеченной кинозвездочке.

– Это та, что встречается с Никитой Миллером? – вклинилась в наш диалог Ника.

– А Никита Миллер тоже там будет? – оживилась и Мила, наконец оставив в покое бедного водителя лимузина.

– Вообще-то должен быть, – ответила я с надеждой.

Присутствие Никиты Миллера на премьере было бы очень кстати. Тогда Леон не смог бы переключиться на Катю, потому что Благовой будет не до новых кавалеров – они с Никитой часто публично выясняли отношения, бурно ссорились, а затем жарко мирились на радость желтой прессе.

– Ох, Никита Миллер – настоящий красавчик! – снова вздохнула Ника, чем вызвала у меня раздражение. Впервые я завела беседу с Леоном тет-а-тет, и эти две уже тут как тут!

– Да, – согласилась Мила, – жаль, росточком не вышел.

Сама Мила Некрасова гордо носила титул «Мисс Университет», ростом была за метр восемьдесят и подрабатывала в местном модельном агентстве, поэтому и к выбору парней относилась щепетильно, выдвигая строгие требования. Чаще всего наши мальчики не дотягивали до нее в самом прямом смысле этого слова, особенно когда Мила была на каблуках. Но Ника тут же вступилась за бедного Никиту Миллера, который даже не ведал, что из-за него в нашем лимузине разгораются настоящие баталии.

– Ты что! Он высоченный! Я видела два сериала с ним. Посмотри в интернете…

Мила послушно полезла в поисковик и спустя пару минут восхищенно воскликнула:

– И в самом деле! Ого, да Миллер буквально вырос в моих глазах!

Пашка открыл окно и потянулся к карману куртки за сигаретами, но в этот момент наш водитель строго повторил запрет на курение в трубку, которую Паша по-прежнему держал у уха. Тогда одногруппник поморщился и прервал связь. Окно осталось открытым, и холодный мартовский ветер ворвался в салон лимузина, не щадя наши волосы. На свою укладку я потратила целый вечер, но сейчас мне вдруг стало плевать на все. Казалось, еще немного, и все окончательно пойдет не по плану. Единственное, что у меня пока получилось, – затащить Артемьева в лимузин и усесться рядом с ним. Но что делать дальше, я не знала. В моем арсенале нет кокетства и женских уловок. За свои девятнадцать лет я ни с кем не встречалась и даже ни разу не целовалась. И глупо думать, что поездка на премьеру к моей «знаменитой маме» поможет мне завоевать сердце первого красавца потока. Время неумолимо летело, и совсем скоро лимузин подъедет к кинотеатру, а у меня не вышло нормально пообщаться с Артемьевым. На светофоре машина резко затормозила, и я инстинктивно схватила Леона за руку. А он, поймав в ответ мою ладонь, вдруг аккуратно сжал ее в ответ. Я даже забыла, как дышать. Выходит, не все потеряно! Возможно, я все-таки ему тоже нравлюсь, просто он умело практически весь учебный год это ото всех скрывал, в том числе и от самого себя… Угу, поэтому встречался два курса подряд с другими девчонками, и только сейчас, в лимузине, вдруг осознал, что я – его единственная. Мысли нелепые, но от нахлынувшего волнения я никак не могла их от себя отогнать. Оставшийся путь Артемьев не выпускал мою руку, и у меня внутри все клокотало от радости.

На выходе из лимузина Леон мне единственной из девчонок галантно предложил руку и помог выбраться, и из-за этого я почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

– А где вспышки фотокамер? – разочарованно спросила Мила.

– Здесь все немного не так устроено, – поспешила объяснить я. Снова одногруппница испортила волшебный момент и разрушила идиллию. Мила растерянно хлопала глазами, и я продолжила: – Мы зайдем в кинотеатр, и уже там будут красная дорожка, фотографы и журналисты. Вы проходки не потеряли?

Девчонки синхронно продемонстрировали браслеты на запястьях, а вот лицо Паши тут же обрело растерянно-идиотское выражение. Он полез в карманы куртки и стал судорожно искать проходку. В том, что Леон не потерял свой браслет, я не сомневалась: все-таки не зря во время нашего пути держала его за руку. Главное, чтобы он попал внутрь, на других мне плевать. Но и Паша, с облегчением выдохнув, достал из кармана браслет и натянул его на запястье.

– Нам дадут пройтись по красной дорожке? – деловито поинтересовалась Мила.

– А сфотографируют? – подключилась Ника.

– Надеюсь… Но вообще-то дорожка только для актеров и блогеров.

– А мы чем не блогеры? У меня есть свой канал с рецептами, – пожала плечами Ника.

– Только я и твоя семья его читают, – усмехнулась Мила.

– А я есть на «Твиче», – подал голос Паша.

– Все, не будем устраивать клоунаду, идем внутрь, а то холодно! – поторопил всех Леон, и я посмотрела на него с благодарностью.

Конечно, он преследовал свои цели, соглашаясь выбраться с нами, и теперь я даже догадывалась какие. Но постаралась отогнать от себя плохие мысли и верила только в лучшее. Он держал меня за руку. Что-то ведь это означает?

Теплый свет хрустальных люстр освещал раскрасневшиеся счастливые лица в фойе кинотеатра. Мила первой скинула пальто, оказавшись перед нами в блестящем платье, которое сверкало, как новогодняя елка. И хотя я тоже готовилась к сегодняшнему вечеру, вдруг почувствовала себя неуютно. Это мой рок – я всегда была чужой тенью. Тяжело оказаться в центре внимания, когда твоя мама – популярная актриса. Я давно свыклась с ролью невидимки, наивно полагая, что мое время еще не пришло. И чем старше я становилась, тем больше сомневалась, что оно вообще когда-нибудь настанет.

Тем не менее Леон задержал на мне взгляд и вполне искренне произнес:

– Ты сегодня прикольно выглядишь.

Мне показалось, что и этой короткой фразы мне хватит, чтобы улететь от счастья в темное весеннее небо навстречу звездам. Стоило огромных усилий не заверещать от радости. Я постаралась ответить с достоинством, как учила меня мама:

– Спасибо, мне приятно!

Конечно, моей маме вряд ли сказали бы, что она выглядит «прикольно». Скорее, это было бы «сногсшибательно». Так она выглядит всегда, а не только сегодня. Но до маминого лоска и уверенности в себе мне было далеко. Как говорится, от осинки не родятся апельсинки… Внешне мы и правда похожи: обе блондинки с голубыми глазами. Однако чтобы цеплять людей, одной миловидности мало. Да и в плане характера и уверенности в себе мое яблочко упало так далеко от яблоньки, что его уже невозможно догнать.

Мы сдали верхнюю одежду в гардероб, и Мила, Ника и Паша