Мое так называемое лето - Лада Шведова
– Этого человека мне точно не понять.
– Возможно, это произойдет не быстро, но позволь себе хотя бы начать или попытаться, договорились? Пообещай мне это.
– Обещаю, – ответила я, чтобы ей было спокойнее.
Вскоре я смотрела в окно, как Лидия, моя случайная попутчица, которая узнала обо мне почти все, обнимается на перроне с сестрой. Когда поезд тронулся, Лидия обернулась и жестом показала, чтобы я звонила ей в любой момент. Но я знала, что не позвоню. Случайным попутчикам не звонят.
Глава 2
Вскоре проснулся весь поезд, стало шумно и запахло уже совсем не морем, а растворимым кофе, колбасой и супом быстрого приготовления. Кто во что горазд, как говорится. За два дня в пути казалось, что я с ног до головы пропахла специями из супа, хотя сама его даже ни разу не ела. Спасибо Лидии и ее сумке с продуктами.
Я смотрела в окно и ерзала от нетерпения, хотелось поскорее покинуть поезд. У меня не было плана, как не было и обратного билета. Может, куплю его через пару дней. Или не куплю никогда – возвращаться домой не хотелось, у меня не осталось на это буквально ни единой причины. Строго говоря, у меня и дома-то не было. От мамы остались две квартиры. В одной мы жили, когда я была маленькой, вторая принадлежала бабушке. Отец сохранил эти квартиры для меня и даже в самые сложные времена никому не сдавал – чтобы было куда отправиться, когда он укажет мне на дверь. Теперь-то я это поняла.
Завибрировал лежащий на столе телефон. Звонила тетя Нина – словно почуяла неладное. Отвечать не хотелось, но в последнее время тетушка стала такой настойчивой, что не давала мне выдохнуть.
– Ярочка, ты где? – зачастила она, забыв поздороваться. – Я вчера вечерочком хотела тебя навестить, но дома никого не оказалось. И телефончик твой был недоступен. Я уже начала волноваться.
– Слава, – вяло поправила я. «Ярочка» всегда казалась чем-то неудобоваримым и чужеродным.
«Волнение» тети Нины комментировать не хотелось. Она перегибала палку, ведь впервые встретились мы на маминых похоронах. Тогда мне было двенадцать. После тетя Нина появлялась редко, но метко – каждый раз ей удавалось поссорить меня с отцом в пух и прах. Но с недавних пор ее звонки стали почти ежедневными, и это была не забота доброй родственницы о бедной одинокой девочке, далеко не забота. Просто тетушка почуяла кровь.
– Славочка, – быстро поправилась она. – Так где ты?
– Вы что-то хотели?
– Просто пообщаться! Узнать, как ты справляешься, и вообще…
– Справляюсь.
– Так я к тебе зайду? Вечерочком, хорошо? Тортик тебе принесу, или пироженки какие… ты же наверняка голодненькая сидишь. Молоденькая, пока ничего не умеешь, а пока научишься жить самостоятельно…
Она говорила что-то еще, и так тараторила, что у меня разболелась голова. Тетя Нина, как энергетический вампир, высасывала жизнь и разум, своими уменьшительно-ласкательными разжижая мозг до состояния каши. До состояния кашки, черт ее подери.
– О чем вы хотите поговорить вечером? – Мне наконец удалось вставить слово.
– Ах, это… ну я лучше с глазу на глаз, Славочка. Такое по телефону обсуждать не по-родственному. Как чужие, право слово.
«Ты и есть мне чужая», – хотелось рявкнуть в трубку.
Но я все же взяла себя в руки:
– Сейчас мне не до личных встреч, простите. Если у вас что-то важное…
– Да не то чтобы важное, но я тут подумала… о тебе, Славочка. Об отце твоем паршивом – как можно было вот так с родной кровиночкой! Не зря Наденька его бросила, он всегда был плохим человеком. И я тебе много лет говорила, какой он! Твердила, твердила… Нет, ты не беспокойся, я чем смогу помогу. Но и тебе самостоятельно тянуть жизнь и квартиры, что от мамы достались… ты же только-только школу закончила. Тебе учиться надо в университете, не отвлекаться. А тут эти квартиры. И я подумала, а пусть мои поживут? И коммуналочку на себя возьмут, раз такое дело. Не чужие же. У моей Ольки семья, муж, дитяти, и все они в съемной ютятся. А у тебя одна трехкомнатная, да? И Олежка мой все со мной, а ему тридцать. Ему бы одному пожить, глядишь, личную жизнь бы устроил. И квартплату они полностью возьмут на себя, тебе одна сплошная выгода.
Стоило догадаться, что со временем тетя Нина станет смелее. Сначала она лишь намекала, но теперь пошла в прямую атаку. Перед моим отъездом мы встречались. Тетя Нина расхаживала по маминой квартире, хвалила высокие потолки и говорила, как же сильно мне повезло – осталась богатой наследницей. Повезло так повезло. Наверное, по мнению тети Нины, стоило запустить фейерверки прямо с балкона. Она тогда так долго рассуждала о выгоде, а я стояла и думала, что этот мир мне абсолютно понятен и оттого противен. Так же я вспоминала, как тетя Нина пыталась забрать меня у отца, лишить его права опеки, и у меня волосы вставали дыбом от мысли, что я могла оказаться… с ней. В беззащитные двенадцать лет.
В тот момент внутри меня вообще многое перевернулось. Стало даже как-то противно, что я не видела тетушку насквозь, а общалась с ней, жаловалась на отца. Подкидывала сухих щепок в и без того полыхающий костер ужасных семейных отношений. Но в момент, когда тетушка разглядывала высокие потолки, меня ударило озарением. Могло бы и раньше, конечно, но моя жизнь все время была очень далека от квартирных вопросов.
– Простите, но это невозможно.
– Славочка…
– Слава. И я сейчас в отъезде. Поговорим, когда вернусь.
– Ага, поняла. Значит, через пару деньков?
– Или месяцев. До свидания, тетя Нина.
Я сбросила звонок с мыслью, что стоит поменять номер телефона. Может, прямо на вокзале. Исчезнуть. Все равно никто меня не будет искать. Кроме тети Нины, конечно, ей я нужнее всего.
Из-за этого глупого звонка прибытие поезда на конечную воспринялось смазанно. Я подхватила рюкзак и встала в очередь на выход. Спрыгнула на перрон и… все. Ничего особого не ощутила. Потому что уехать всегда можно, но в итоге везде с собой берешь себя. А в моем случае это не самая приятная, озлобленная и обиженная на весь мир компания.
Я оглядела здание вокзала – новенькое, блестящее. В стеклянном куполе отражалось голубое небо. Постепенно эмоции после звонка тети Нины улеглись, и я начала чувствовать что-то помимо раздражения. Например, жару. В поезде работал кондиционер, и как же сильно ощущался контраст. Хотя было далеко даже до полудня, воздух только начал прогреваться. И уже было так жарко.
Телефон завибрировал вновь. Раздражение