Властный мужчина. Невинность и порок - Саманта Джонс
— Ммм, какой у тебя пылкий нрав!
Он легко шлёпнул меня по бедру, и я взвизгнула не от боли, а от неожиданности и щенячего восторга, который пульсировал где-то глубоко внутри. Но, наверное, надо рассказать, как я тут оказалась?
В эту подсобку бы меня никогда не пустили, если бы не звонок от моей подруги, которая недавно устроилась в мэрию:
— Ало, Марин, в эти выходные хочешь со своими пирожными приехать на ярмарку в «Алиманию»?
— Это тот новый котеджный посёлок, где живут только одни Москвичи?
— Ну да, надо же их как-то развлекать. Нужен наш местный колорит и твои пирожные, которые и так уже на весь Ставропольский край славятся.
Я облизнулась, потому что как раз в этот момент «химичила» новый убойный рецептик для своего тг канала с фисташкой, кориандром и густым бисквитным кремом.
— Хм… а красавчики с прессами там будут?
— Тебе в новом ДДиксовском фитнес клубе их мало?
— Ой, ты ж меня знаешь, я девушка свободная, изобильная и мне всегда всё мало, — игриво заявила я подружке, чтобы набить себе цену. Обожаю устраивать шоу со всеми своими парадно-выходными кастрюльками, мисочками, блендерами и планетарными миксерами, но… еще больше я любила, когда меня уговаривают приехать…
— Ну если сможешь отбить красавчиков у длинноногих московских стерв с покер фейсами, то — будут, — даже через телефонную трубку я слышала, как Олеська саркастично закатила глаза. Она не верила в меня, а я напротив… была настроена по-боевому…
— Подходите подходите, это не бесплатно, но мэрия уже за все заплатила, берите!
Я хлопотала над своим стендом на ярмарке, хитро высматривая идеальные мужские фигуры, которые можно было бы «испортить» моими эксклюзивными кексами, капкейками, брауни, блинчиками, сырниками… ой, я до бесконечности могу перечислять.
Дети обожали меня на таких мероприятиях и кружили вокруг, так что их либо надо было отгонять, либо сразу вызывать медиков, которые будут откачивать их от обжорства.
Моя лавка сладостей славилась на весь край, а я уже тратила сверх прибыли на наряды.
Сегодня я предстала перед публикой в образе баварской пряничной хозяйки таверны: кружевной передник поверх платья с глубоким декольте, идеально подчеркивающим мою пышную грудь. Я девушка плюс сайз. И я умею не только «готовать», но и «подавать».
Я сверкала ясными глазами в ожидании нужных «ингредиентов» для интересного вечера. И вот за всей этой кутерьмой из бестолковых молодых мамаш появились они…
Четыре силуэта: два строгих мужских двухметровых спортсмена с торчащими на выправленной армейской осанке короткостриженными головами и под руку у них такие же стройные девочки-бикинистки.
— О, давай возьмем! — загорелись глазки у одного из красавчиков при взгляде на мой аппетитный ассортимент.
Его спутница с длиннющими до попы волосами и противозачаточным личиком скорчила такую физиономию, что Сидни Суини по сравнению с ней просто — икона приветливости, и брезгливо отвернулась.
«Бикинистка», — подумала я, смерив её торжествующим взглядом. — «Эту мы устраним при помощи сахарной бомбы из блинчиков с бананом и нутеллой, а вторая?»
Разглядывая вторую пару, я немного офигела. В бежевом шерстяном поло, изящно утягивающем и без того рельефную фигуру второго парня, красовалась точная копия первого. Я даже несколько раз пробежалась глазками туда-сюда. Это что вообще такое? Сбой в матрице?
Братья-близнецы! Да они похожи больше, чем две пьяные вишни на моих «графских развалинах»!
Я аж прикусила губу и сложила бровки домиком, ощущая, как что-то теплое и трепетное сжимается у меня глубоко в груди… Ух… Кажется, за всей этой готовкой и сборами на ярмарку я забыла, каково это — быть желанной.
Вторая девушка, казалось, была выточена из холодного мрамора московского метро. Длинные пепельные блонд-волосы, отглаженные до стерильного состояния, идеальный макияж без единой лишней черты и взгляд, который изучал мои кондитерские сокровища так, будто разглядывал недельную плесень в забытой перед отпуском кружке с кефиром.
Однако мой опытный взгляд следил и за другими важными моментами: колец на безымянных пальцах не было, значит, мужчины юридически свободные, а мне с моими серьёзными намерениями именно это и важно.
Мы встретились глазами с одним из красавчиков, и я почувствовала себя пойманной. Впрочем, учитывая глубину его голубых глаз, — я была не против.
Вблизи стало ясно, что обе девушки не просто идут под руку со своими роскошными избранниками, а держат их наманикюренными ноготочками.
Блондинка покачнулась на пятнадцатисантиметровых шпильках и молча поднесла к губам тонкую, как игла, сигарету (хотя курить на ярмарке было запрещено), но даже не попыталась ее закурить. Просто жест. Жест презрения ко всему этому «провинциальному колориту».
— Артём, не надо тут всякой дешевки, — строго выразилась она своему спутнику голосом, от которого карамель в моих корзиночках застывала тверже. — У тебя через неделю фотосессия для «GQ». Углеводы — это яд.
Мой Артём (я мысленно уже назвала его своим) лишь усмехнулся, обнажив идеально ровные белые зубы. Его взгляд скользнул по моему декольте, задержался на щечке, выбившейся из-под кружевного чепчика, и вернулся к пирожным.
— Расслабься, Лика. Один макарунчик вселенскую катастрофу не устроит. Отработаем в спортзале!
Его брат-близнец, тем временем, уже склонился над витриной со штруделями.
— А в этом розовом что внутри? — спросил он, и его пассия, та самая Ставропольская Сидни Суини, фыркнула.
— Толя, серьезно? Это же сахарная вата с блестками. Для детей и колхозанок.
Толя — Артем… Артем — Толя. Соображала я. Как их они не путают? Они же похожи как ванильные вареники в тарелке у меня за завтраком! Я почувствовала легкое головокружение.
— Для сладкоежек с отменным вкусом, — парировала я, выдвигаясь из-за прилавка во всей своей контрастно-пышнотелой красе. Мой передник забавно затрепетал на ветру. — Розовый — клубничный мусс на белом шоколаде, с малиновым конфитюром внутри и хрустящим слоем печенья внизу. А блестки — съедобные. Проверено лично.
Я подмигнула Толе, пока его драгоценная мумия не видела. И провела пальчиком по щеке, на которой под золотистым локоном были точно такие же блёстки.
Я посмотрела прямо на Толю, а потом перевела взгляд на Артема. Вызов. Приглашение. Мол, кто из вас, сильных мужчин, осмелится?
— Дайте