Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника
Карпов молчит. Смотрит в пол. Потом поднимает голову, и в глазах — пустота.
— Ну и катись, — говорит тихо. — Со своим бизнесом. Со своей ебанутой женой. Со своим...
— Не продолжай, — обрываю резко. — Не надо. Ты же знаешь, у меня хук справа жёсткий…
Карпов выходит из кабинета. Я остаюсь прижимаюсь лбом к холодной столешнице. Тяжело. Всё тяжело. Так еще никогда не было…
После разговора с Карповым — в полицию. Давать очередные объяснения.
Тот же кабинет, тот же следователь, те же вопросы. «Почему не закрыли? Почему не выставили ограждение? Кто виноват?».
Тру лоб, посматривая в телефон на отчеты детей, отвечаю спокойно, по делу. Без эмоций. Устал. Устал от всего.
После заезжаю домой — проверить Ваню. Няня открывает дверь, улыбается.
— Савва Андреевич, мальчику сегодня намного лучше.
Прохожу в комнату. Ваня сидит на кровати, обложенный подушками. Худенький, бледный, но глаза уже не такие мутные, как вчера. Увидев меня, тянет руки.
— Папа!
Беру его на руки, прижимаю к себе. Какой же он лёгкий. Кожа да кости.
— Как ты, малыш?
— Хорошо, — шепчет Ванька и утыкается носом мне в шею. — А мама приедет?
От его вопроса у меня сердце обрывается.
Мама.
Какая мама?
Его мама умерла.
А моя Маринка... не хочет его знать.
— Мама скоро, — говорю, сглатывая ком. — Скоро приедет.
Смотрю на совсем худющего малыша и думаю: господи, что же мне с тобой делать?
Мамка тебе нужна. Женщина, которая бы обняла, прижала, поцеловала, дала свое тепло и свою силу.
— Нина Константиновна, — поворачиваюсь к няне. — Я вас очень прошу, вы с ним, как с ребёнком своим собственным. Он прям бедн...
— Да, — кивает она. — Всё время плачет. К маме хочет. И к папе хочет.
— Да-да, я понимаю, — говорю. — Но… У меня дома у самого пятеро детей. И мне надо как-то тоже за ними смотреть.
— Ну, у них же, наверное, тоже няни есть? И мама? — женщина говорит и смотрит на меня внимательно.
— Мама... в больнице.., — отвечаю, чувствуя боль в груди и ком в горле. — Заболела мама...
Думаю про Маринку. Сердце сжимается.
Держу Ваню на руках, ношу по комнате, играю с ним. Он смеётся — первый раз за несколько дней. У меня внутри немного оттаивает.
Маленький. Мой. Кровь моя.
Как только Ваня засыпает, я мчусь в больницу. Сначала — к лечащему врачу.
Терапевта встречаю в коридоре, она жестом приглашает в кабинет.
— Савва Андреевич, состояние вашей жены уже лучше, — говорит она. — Но помощь врачей всё ещё нужна. Я имею в виду, Марине Михайловне нужен хороший специалист. Психиатр и психотерапевт. С ней работать надо.
— Понимаю…
Киваю, думая, как поговорить с Маришкой, чтобы ее снова не понесло.
— Мы, в принципе, уже можем её выписать, — продолжает врач. — Но вы поговорите с нашими специалистами. Я бы посоветовала санаторий. Есть такие санатории закрытого типа. В них неврозы лечат. Если сможете жену устроить в такой, за деньги, — это будет хорошо. Она там отвлечётся, получит терапию, подышит воздухом. Уверена, ей станет значительно лучше. Я в выписке напишу свои рекомендации…
Благодарю врача за совет и помощь и выхожу.
Иду к психиатру и психотерапевту. Они меня уже ждут.
— Савва Андреевич, мы опять крутимся вокруг ситуации, — говорит психотерапевт.
— Что с этим делать дальше? — уточняю, впервые реально не понимая, как вытащить Маринку из ямы, которую я сам выкопал.
— Я вам уже объясняла: медикаментозную терапию мы с коллегой назначили. Но… Ваша супруга не хочет принимать лекарства. Пока ей ставят капельницы общеукрепляющие. В них вводят препараты для стабилизации нервной системы и сна.
— А дальше что? — уточняю, сжимая пальцы в кулаки.
— Дальше будет видно, — говоря, психотерапевт смотрит на меня внимательно. — В последние дни по моим наблюдениям Марина Михайловна стала значительно спокойнее. Но… Ей нужна терапия…
— Хорошо, — киваю. — Я вас понял. Мне терапевт посоветовала про закрытый пансионат, где лечат неврозы.
— Да-да, — оживляется психиатр. — Мы обсуждали этот вопрос. Я считаю, что для вас и вашей супруги это очень хороший выход. Вы побудете время врозь. С ней «поработают» хорошие специалисты… Она отдохнёт от быта, детей, проблем, на все посмотрит под другим углом…
Получив список санаториев, прощаюсь с врачами и уточняю:
— Можно мне пообщаться с женой?
— Ну, так как мы всё равно будем готовить её к выписке, то, безусловно, вам лучше с ней поговорить, — отвечает психиатр, пожимая мне руку.
С тяжелым сердцем иду к Марине.
Захожу в палату. Моя любимка лежит, копается в телефоне.
Увидев меня, резко прячет его под подушку.
Как будто я не знаю, что она переписывается с адвокатом.
— Мариш, ты как?
— Без тебя было значительно лучше, — язвит она и отворачивается.
— Я тебя понял, — говорю примирительно. — Ты с детьми общалась?
— Да, переписываюсь со всеми, — сухо отвечает Марина.
— Молодец, хорошее дело. У нас всё нормально. Детвора здорова, присмотрена. Благо каникулы, уроками заниматься не надо.
Сажусь на стул, рассказываю про нашу жизнь без нее:
— Вчера взял выходной. Утром с мальчишками футбол гоняли. Платон и Марк построили луноход. Днем ездили с ребятами на скалодром. Ия отказалась, у нее была свиданка. Платон с Марком как две обезьянки лазали по скале. Славка тоже. И Машка пыталась забраться, еле оттащили. Вечером с Манюней сказку читали, так и уснули в нашей спальне.
Маринка слушает. В некоторых моментах хихикает. Я показываю фотографии — она смотрит, и я вижу, как теплеют её глаза.
— Да, я видела фотографии, — фырчит моя кошка. — Дети присылали.
— Это очень хорошо, — хвалю жену и пока она на позитиве решаюсь сказать про санаторий. — Мариш, есть предложение – санаторий. Отдохнёшь, воздухом подышать, на ванны и массажи походишь. Я пока это время побуду с детьми.
— Для чего?
Марина резко вскидывает голову, и в глазах снова сталь.
— Для того, чтобы дети смогли привыкнуть к твоему нагуляшу? Ты какого хрена моим детям про своего выродка рассказал? Я тебе разрешала с моими детьми об этом говорить? — Маринка начинает шипеть. как кошка.
— Марин, ты чего опять заводишься? — говорю устало.
— Я не завелась, Мамонтов…
Марина садится на кровати, смотрит на меня в упор.
— Я тебе ещё раз говорю: мы с