Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж
Странно.
Но я быстро отогнала мысль, мало ли, кто приехал к кому-то в гости. Не наводить же тень на плетень.
Миша вышел из ванной, сонный, в пижаме.
— Мам, а папа звонил?
— Звонил, — ответила я. — Передавал привет, я же тебе говорила.
— А когда приедет?
— Через месяц. Давай, ложись.
Я укрыла его одеялом, поцеловала в лоб.
Он вздохнул, закрыл глаза. Послушный мальчик, хороший. Всегда таким был. Только последнее время хмурится часто, спрашивает про отца.
Я выключила свет, прикрыла дверь и вернулась в зал.
Спать не хотелось. Совсем.
Я ходила по комнате, как маятник. Туда-сюда.
Остановилась у фотографии на стене. Свадебная. Мы с Артёмом на фоне ДК, молодые, счастливые.
А сейчас?
Сейчас я смотрела на его лицо и впервые за пятнадцать лет поймала себя на мысли: А я вообще его знаю?
Надо было лечь, успокоиться, заснуть, но вместо этого я села за ноутбук. Открыла карты.
Посёлки, где он находится, куда ездит: Мирное, Алексеевка, Борисовка. Я нашла Мирное. Увеличила. Спутниковый снимок: улица, дворы, крыши.
— Что я делаю? — прошептала я вслух.
Но пальцы уже набрали в поиске: Мирное, новости.
Пошли ссылки, старая заметка попала на глаза: в посёлке Мирное восстанавливают фельдшерский пункт, дома, поселок расцветает. Помогает волонтер Рамилла Ханова и военнослужащие части номер....
Сердце ёкнуло.
Я приблизила фотографию в статье.
Мутное, зернистое фото: женщина в медицинском халате, волосы собраны в пучок, улыбается в камеру. Вроде бы обычная. Не рыжая, но на чёрно-белом не разберёшь.
Я закрыла ноутбук. Откинулась на спинку стула.
— Не выдумывай, — сказала я себе вслух. — Мало ли что Маринка наплела. У неё язык без костей. Она же всегда завидовала, всегда.
Но червяк вгрызался дальше.
Я не спала до трёх, а в три встала, подошла к окну. Чёрного джипа внизу уже не было. Уехал.
Я постояла с минуту, все же вернулась в постель, легла, укрылась с головой и заставила себя не думать.
Завтра понедельник, мне на работу, а там всегда куча дел.
И всё само рассосётся.
Надо просто верить.
Глава 4
Утро началось как обычно: будильник в шесть, зарядка сквозь «не хочу», душ, завтрак. Но внутри сидел камень. Тяжёлый, холодный, давил и сосал прямо под ложечкой.
Я сделала планку, потом десять приседаний, потом ещё десять. Старалась не думать о Маринкиных словах, о рыжей бабе, о том, что Артём на такое способен.
Не думать, просто двигаться.
Не помогло.
Миша вышел из комнаты сонный, взъерошенный.
— Мам, оладьи будем? — спросил он, заглядывая на кухню.
— Я уже поела, сынок. Садись, я тебе яичницу сделаю.
— Не хочу яичницу, хочу оладьи.
Я вздохнула. У меня не было сил на оладьи, но отказать не смогла. На автомате, отработанными движениями развела тесто, разогрела сковородку.
— Мам, ты какая-то грустная, — сказал он спустя десять минут, жуя оладушек.
— Всё нормально, просто устала вчера.
— Ясно. Когда уже папа приедет? Скучаю.
— Скоро, — вырвалось как обычно само собой, но я тут же поправила себя: — через месяц, но время быстро летит, не заметим, — ответила и отвернулась к плите, чтобы он не видел моих глаз.
Через месяц, или не через месяц. А приедет уже не ко мне, ведь если есть вторая семья, вторая женщина, то мысленно он будет с ней.
Чёрт!
Я сжала половник, вдохнула поглубже.
Нельзя так. Я себе всю жизнь сломаю этими мыслями.
После завтрака собрала Мишу в школу, поцеловала в щёку, сунула в рюкзак йогурт и яблоко. Он ушёл, а я села в свою старую Тойоту и поехала на работу.
По дороге снова прокручивала вчерашнее. Маринка, её гадливая улыбка, её шипение мне в лицо.
Откуда она знает? Может, просто из зависти? У неё муж алкаш, дети сами по себе, хулиганистые, вечно без денег. А у меня достаток, квартира, сын в гимназии. Ей лишь бы уколоть, лишь бы сделать больнее.
Но если она врёт, почему у меня внутри так колотится?
Я заехала на парковку у части, выключила двигатель, но не выходила. Сидела минуту, вторую. Смотрела на серое, с выцветшей краской здание канцелярии, с табличкой «Пропускной режим». Знакомое до мелочей. Я проработала здесь много лет и мне всегда казалось, что жизнь течёт ровно, спокойно.
А теперь всё поплыло.
В канцелярии всё шло своим чередом. Бумаги, рапорты, печати. Я перебирала документы, отвечала на звонки, раскладывала папки. Делала всё на автомате. Коллеги обсуждали отпуск, дачи, детей, я кивала, не вслушиваясь.
Вера Степановна, моя начальница, появилась в дверях с чашкой чая.
— Девочки, внимание, — сказала она. — Пришла разнарядка из области, снова нужны волонтёры для поездки. Помощь в восстановлении жилья, раздача гуманитарки. Поездка на десять дней, все расходы за счёт части. У нас желающие будут?
Я подняла голову. Судя по информации, так скажем командировка как раз в ту сторону, где мой Артем.
— Я могу! — отозвалась бойкая Аллочка, сотрудница отдела кадров. Нас в отделе трое, без меня не пропадут.
Ее звонкий смех прошелся по кабинету, а меня царапнуло. И видимо так перекосило лицо, что меня заметили.
— Ирина, ты чего? — Вера Степановна посмотрела на меня. — Тоже хочешь?
— Я подумаю, — ответила я, не узнавая свой голос.
— Что значит подумаю? — удивилась коллега Оксана. — Ты же всегда первая на помощь.
— Ну то здесь, на месте, а это другое.
— Так и тем более, — отчего-то не унималась она. — Ты же всегда первая записываешься на все волонтерские дела, у тебя уже опыт, ты нашу гуманитарку организовываешь, я бы на твоем месте поехала.
Я поймала ее взгляд и внутри