Неверный. Хватит лжи - Лена Грин

Я вытащил его на лестничную клетку, как мешок с мусором, Настя вышла за нами и нажала кнопку лифта.

— Прости за это, — в её голосе было столько вины за чужие грехи, что у меня внутри скрутило от злости.

— Не извиняйся, — отрезал я. — Ты здесь ни при чём.

Я затолкал его в лифт и услышал сзади:

— Олег.

Обернулся, она стояла, глядя на меня, растерянная, беззащитная в этом пустом коридоре.

— Ты вернёшься? — её руки всё ещё были в разводах от крови, она смотрела на меня с надеждой.

Я придержал рукой закрывающуюся дверь.

— Вернусь. Умойся и выпей чаю. Я скоро буду.

Двери закрылись, в кабине повисла тяжёлая, душная тишина, прерываемая только хрипами Паши.

— Герой… — выплюнул он. — Мудак ты, а не герой. Влез в чужую семью, если бы не ты, мы бы разобрались.

— Заткнись, — бросил я.

В голове был только один план: отвезти это тело в больницу, убедиться, что не сдохнет, и вернуться к Насте. Потому что она попросила.

Лифт закрылся, увозя Олега и Пашу. Напряжение медленно отпускало.

— Вот это мужчина… — раздалось сзади.

Я хмыкнула, не оборачиваясь, ну понятно, Олег произвёл впечатление. Ещё бы, возник, как из ниоткуда, и мгновенно избавил от проблемы.

Я вернулась в квартиру, в прихожей, как будто полевая операция прошла. Мы с Олей, не сговариваясь, принялись за уборку.

— Зато теперь я понимаю, почему ты от него в восторге. Не растерялся, сразу взял быка за рога. Ещё и красавчик, и смотрит на тебя, как…

— Оль.

— Что «Оль»? Просто лично я одобряю. Приятно, когда мужик ведёт себя как мужик, а не как этот…

— Давай не будем о Паше?

— Ты его жалеешь, что ли? Он сам это заслужил.

— Может, и так, но злорадства я точно не испытываю.

Я оттирала пол от крови, и сердце, конечно, было не на месте.

— А я и не злорадствую, но ты же не будешь отрицать, что он сам нарвался? Не надо было спать с женой начальника. И вообще, изменять не надо было. Был бы честным и верным, никто бы к нему никаких мордоворотов не подсылал.

— Ну, мне ты это можешь не объяснять.

— Вот. Так что не надо его жалеть, а то ещё решишь, что он за всё поплатился, так и простить можно.

— Ну, это бред, — я закончила вытирать пол и огляделась. — Мы почти в разводе, Оль, и никого я прощать не собираюсь.

Я отправилась отмывать руки. Тёрла ладони под горячей водой, смывая Пашину кровь, и смотрела, как розовая вода уходит в слив.

В ушах всё ещё звучало его хриплое «люблю тебя». Смешно. Он не меня любил, он любил ту жизнь, где у него был дом, в который можно вернуться. А теперь, когда всё рухнуло, когда стал никому не нужен, просто не смог закончить достойно.

Я вышла в прихожую, и тут мой взгляд упал на папку, она так и лежала на консоли у зеркала.

— А это что? — заметила Оля.

Я взяла документы, просмотрела бегло, и губы наконец дрогнули в улыбке. Представила, как Олег, этот серьёзный, иногда даже суровый, мужчина, прикалывает к ним бантик, чтобы меня порадовать, и в душе поднялась робкая нежность.

— Это моя свобода, — ответила я. — Документы о разводе.

Оля всплеснула руками.

— Ну наконец-то! Это же отметить надо!

Уже в совсем другом настроении мы вернулись на кухню, там всё ещё стояли бокалы с вином, но сейчас мне хотелось горячего сладкого чаю.

Оля суетилась, едва не напевая от радости, а я бегала взглядом по строчкам, понимая, что это и есть конец нашей болезненной истории. Забавный бантик говорил, что это ещё и начало новой, если захочу.

— Теперь, когда ты свободна, можно и о личной жизни подумать, — Оля поставила чашки на стол.

— Не начинай.

— А что? Олег — достойный кандидат, разве нет? И он явно тебе нравится.

— Конечно, нравится, — призналась я. — Он спокойный, надёжный. Даже представить себе не могу, чтобы он газлайтил меня, как Паша. Или кричал…

— Спокойный и надёжный — это, конечно, отлично для долгих отношений, но ещё же и искра есть, правильно? Давай, признавайся.

— Ну, он привлекательный мужчина…

— Насть, ну ё-моё, да он ходячий секс!

Я поперхнулась чаем.

— Что? Я неправа? Высоченный, плечи во, бицепсы во, — показывала она. — Скажешь, не думала о нём в таком ключе?

Смеясь, я помотала головой, обманывая подругу.

— Ну а ты подумай! — прекрасно поняла она.

Мы болтали ещё больше часа, обсуждали и мужчин вообще, и достоинства Олега в частности. Даже окровавленный и несчастный Паша перестал быть центром этого вечера.

Оля говорила, что я свечусь, как лампочка, а я отмахивалась, но внутри было тепло и легко. Я свободна. Позже она засобиралась домой.

— Ладно, тебя уже и одну оставить можно, да и Олег скоро вернётся, — подмигнула она.

Я закатила глаза, но спорить не стала, сама с волнением его ждала. Он ведь обещал. Я проводила Олю, прибралась на кухне, и Олег действительно не заставил себя долго ждать.

Сначала я увидела, как его машина подъехала к дому, он вышел, бросил окровавленный пиджак на сиденье, и сердце трепыхнулось. Направился в сторону моего подъезда, домофон ожил.

— Настя.

— Проходи, — опередила я его, открывая.

Пока лифт поднимался ко мне, я придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправила волосы. Двери лифта разошлись, и Олег вышел в коридор.

Без пиджака, который принял на себя весь ущерб от Паши, в чистой рубашке с расстёгнутым воротом, он казался еще крупнее и шире в плечах. Он остановился в шаге от меня, медленно прошёлся взглядом, оценивая состояние.

— Как ты?

— Как он? — спросили мы одновременно. Я нервно улыбнулась и отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Я в порядке.

— Вот и хорошо, — он остался доволен и уже холоднее добавил: — Пашу залатают, останется на ночь в больнице, но ничего слишком серьёзного, не волнуйся.

Он вошёл, и в прихожей стало теснее. Его взгляд упал за моё плечо, туда, где он оставил документы.

— Уже видела?

Я кивнула.

— Спасибо тебе. За всё.

— Тебе не за что меня благодарить, я просто хотел, чтобы ты поскорее узнала.

— Мне ведь мог их передать адвокат, — осторожно заметила я.

— Но передал я, — взгляд Олега потеплел, потяжелел даже, он осторожно убрал прядь моих волос за ухо.

Напряжение между нами стало почти осязаемым. Я смотрела на его чёткую линию челюсти, на спокойную уверенность в глазах и