Виновница судьбы - Анастасия Чехова

По пути мы втроём заехали в кафе с мороженым, чтобы отпраздновать небольшую победу — воздух там был прохладным, пропитанным сладким ароматом вафельных рожков и шоколада, каждый взял себе по десерту: мы ели, чувствуя холодное таяние на языке, и слушали рассказы от нашей дочери, её голосок звенел возбуждённо. В этот раз я почувствовала себя комфортно, несмотря на то что воспоминания о себе дали знать — они ныли тихо, как далёкий гул, но это и укрепило немного меня, дало понять, через что я прохожу: меня не кусало его присутствие и не углубляло боль, всё было нейтрально, как спокойная вода, и этому я очень радовалась внутри, ощущая лёгкий прилив сил от терапии.

Дэвид докинул нас домой, и в конце, когда Эмили вышла, её шаги удалились по асфальту с лёгким топотом, я сказала ему: — Прошу тебя, больше не отправляй мне свою личную жизнь, хорошо? — голос был ровный, даже холодный, как лёд.

От этих слов Дэвид вскинул бровь: — Ты о чём?

— Сам знаешь, — не дожидаясь ответов, я просто закрыла за собой дверь машины с тихим хлопком, чувствуя, как сердце стучит чаще от облегчения.

Новая неделя была сильно плодотворной — я не успевала порой есть, работа наваливалась на меня, как тяжёлый снегопад, заполняя каждый час отчётами и встречами, а вечерние семейные вечера заканчивались тем, что приходя домой, моя Эмили уже спала, её дыхание ровным шёпотом доносилось из комнаты, оставляя меня в тишине.

Мне было лучше — я не зацикливалась на проблемах внутри, жила именно сегодняшним днём, хоть он и был предоставлен полностью проектам, но меня даже это как-то тянуло в азарт, не тяготило и не бросало в порывы отчаяния: внутри росло ощущение контроля, хрупкого, но устойчивого, как лёгкий прилив энергии после чашки горячего кофе, чей аромат бодрил по утрам. Я с нетерпением ждала наш новый сеанс, ведь они действительно меня улучшали — каждый раз после них тело казалось легче, мышцы расслаблялись, а мысли текли ровнее, — мне хотелось уже поделиться с мистером Скоттом о своих новых ощущениях, что я не зацикливаюсь на тех выходках Дэвида и держу сильный контроль, хотя внутри иногда мелькала тень сомнения: а вдруг это затишье перед новой бурей? Время летело очень быстро, и выходные наступили.

Дочь уехала к отцу, а я начала собираться на терапию. Приняла приятный контрастный душ — вода то обжигала горячим паром, то освежала холодными струями, смывая усталость с кожи, оставляя лёгкое покалывание и аромат геля с нотками цитруса. Накрасилась — помада скользила по губам гладко, добавляя уверенности, — и решила, что хочется как-то сегодня по-другому выглядеть. Я надела на себя платье ванильного цвета — нежного, кремового оттенка, с квадратным вырезом, который мягко подчёркивал ключицы, с длинными рукавами, облегающими руки. Вшитый корсет придавал талии изящный силуэт, сжимая тело лёгким, но уверенным объятием, ткань была гладкой и шелковистой на ощупь, с лёгким блеском под светом, а пышная юбка спадала волнами до середины бедра. Это платье вызывало во мне странное чувство обновления — внутри шевельнулась уверенность, смешанная с лёгким трепетом, как будто я наконец-то позволяю себе быть видимой не только для других, но и для себя, без брони прошлого; так же одела массивные ботфорты бежевого цвета, их подошва была упругой под ногами, и накинула пальто, его шерсть теплилась на плечах. Перед выходом я решила брызнуть себя черешневыми духами — сладкий аромат разлёгся в воздухе, лёгкий и игривый, вызывая внутри ощущение новизны, как будто я заново открываю себя.

Я задержалась у зеркала на секунду дольше обычного. Не проверяя, как выгляжу, а словно привыкая к себе в этом состоянии — собранной, спокойной, чуть иначе ощущающей собственное тело: отражение показывало женщину, чьи плечи расправились, а взгляд стал мягче, и это вызвало лёгкое тепло в груди, смешанное с удивлением и тихой радостью. Я взяла сумку и вышла, закрыв за собой дверь почти бесшумно — замок щёлкнул тихо, эхом отозвавшись в коридоре.

Дорога до кабинета прошла быстро. Город жил своей жизнью — кто-то спешил, шаркая ногами по асфальту, кто-то пил кофе на ходу, где-то гудел транспорт, клаксоны разрывали тишину, но я будто двигалась сквозь всё это в собственном ритме: внутри было ощущение лёгкой сосредоточенности — не тревоги, а ожидания разговора, который может что-то прояснить, и это вызывало лёгкое покалывание в пальцах, как от предвкушения.

В холле я, как обычно, сняла пальто. Села, сложив руки на коленях, кожа на ладонях была гладкой и прохладной, и поймала себя на том, что не прокручиваю в голове, что именно скажу. Раньше я приходила с заготовленными фразами, с мыслями, выстроенными в правильном порядке, чувствуя внутреннее напряжение, как тугой узел в желудке. Сейчас — позволяла себе прийти такой, какая есть, и это вызывало лёгкое тепло в груди.

— Мисс Смит, — его голос прозвучал ровно, спокойно, как тихий шорох страниц.

Я поднялась и прошла в кабинет.

Там всё было привычным: мягкий свет торшера падал на стены золотистыми бликами, запах мяты и дерева обволакивал лёгко, успокаивая, плотная тишина, которая не давила, а собирала, как будто обнимала. Я села в кресло, чуть поправив подол платья — ткань шелестнула тихо под пальцами, — и только тогда заметила, как он мельком — без оценки, без задержки — отметил мой внешний вид и тут же вернулся к обычной внимательной сосредоточенности. Это почему-то сразу сняло напряжение, внутри шевельнулось лёгкое тепло, как от случайного комплимента, но я отогнала мысль, сосредоточившись на себе.

— Как вы сегодня? — спросил он, устроившись в своём кресле, его поза была открытой, устойчивой.

Я задумалась, позволяя паузе быть — воздух в комнате был тёплым, с лёгким гулом кондиционера.

— Устойчиво, — сказала я наконец, голос вышел ровным, без дрожи. — Даже когда неделя была тяжёлая… внутри не разваливалось, как раньше.

Он кивнул, делая короткую пометку — ручка скрипнуло по бумаге тихо.

— Что помогало удерживать это состояние?

— Работа, — ответ пришёл неожиданно быстро. — Я была очень загружена. И… — я чуть улыбнулась, чувствуя лёгкий румянец на щеках. — Мне это нравилось. Я не убегала, но