Виновница судьбы - Анастасия Чехова

Я громко посмеялась — смех вышел искренним, лёгким, как пузырьки в воздухе, а девушка не ожидала такой реакции, её лицо вытянулось: — Сколько ещё раз сказать, забирай его, я справлюсь без этого человека, — развернулась и ушла на улицу, где писк детей от торта раздался на всю улицу, их голоски эхом отозвались в воздухе, наполненном ароматом цветов, и внутри меня была только радость, без следа боли.

Я поставила торт на стол, который стоял посередине лужайки, под навесом из гирлянд, где воздух был пропитан ароматом свежих цветов и травы, а солнечные лучи пробивались сквозь листву. Стелла вставила свечки — их фитили зашипели тихо, когда мы их зажгли, пламя мерцало золотисто, отбрасывая тёплые блики на лица гостей. Эмили попросила, чтобы рядом стояли мы с Дэвидом — его поза была расслабленной, плечи опущены, а улыбка широкой, искренней, — все окружили нас, и ждали, когда дочь загадывает желание и задует свечи, их дыхание создавало лёгкий шелест в тишине, полной ожидания. Краем глаза я ловила прожигающий взгляд Кристины, а я же в этот момент улыбалась спокойно, показывая всем видом, что ничего со мной враждовать — ревность или обиды больше не беспокоили.

Эмили задула свечи — пламя погасло с лёгким дымком, несущим сладкий аромат воска, — и раздались хлопки, и фейерверки, искры взлетели в воздух с шипением, окрашивая небо яркими вспышками, все охали и улыбались, их голоса смешивались в радостный гул. Дочка взяла нас и обняла — её маленькие ручки были тёплыми и крепкими, — мы все вместе столкнулись в общем объятии, от этого мне было не горячо и не холодно, но на своей талии я почувствовала его руку — пальцы Дэвида скользнули случайно, передавая знакомое тепло сквозь ткань платья, от чего я отстранилась, взяв дочь за руку, её ладошка была мягкой и влажной от возбуждения. Я его прожгла взглядом: «Что ты делаешь!?» — мыслилось восклицала я, внутри не вспыхнул гнев, только лёгкая настороженность.

День рождения прошёл великолепно — воздух был наполнен ароматом свежей травы и фейерверков, смех детей эхом разносился по поляне, а солнце грело кожу лёгким теплом, оставляя ощущение лета в мае. Эмили была самой счастливой — ей дали столько внимания, подарили подарки, упакованные в хрустящую бумагу с ленточками, и наговорили кучу приятных слов, которые вызывали у неё сияющую улыбку, а у меня — тихую радость внутри. Мы ехали уставшие, но в прекрасном настроении — машина мягко урчала по дороге, а дочь уснула, пока мы направлялись домой, её дыхание было ровным и тихим, как лёгкий шелест листьев. Всё, что вместилось в мой багажник и салон машины, загрузила — пакеты шуршали под руками, оставляя на ладонях лёгкий след от лент и обёрток, — что осталось из подарков, попросила Дэвида докинуть, он единственный, кто приехал на машине.

В зеркале заднего вида я видела его машину — фары мерцали в сумерках, он маневрировал резко, успевая за мной.

«Как его отпустила рыжая бестия?» — я улыбнулась ехидно, чувствуя лёгкий юмор в этой мысли, без ревности.

Подъезжая домой, дочка проснулась: — Мы уже приехали? — она потёрла свои глазки кулачками, голос сонный и милый.

— Да, милая, поможешь мне? — она кивнула головой в согласии, её движения были вялыми от усталости.

Выйдя из машины — асфальт был прохладным под ногами, а вечерний воздух освежал кожу лёгким бризом, — я дала ей пару лёгких пакетов, и отправила домой. Следом же подъехал Дэвид — его силуэт в сумерках был знакомым, но теперь не трогал глубоко.

— Спасибо тебе за помощь, можешь закинуть, я всё сама унесу, — я копошилась в багажнике, вещи шуршали под руками.

— Когда ты стала такой самостоятельной? — он облокотился на мою машину, металл слегка скрипнул под его весом.

— С тех самых пор, как попрощались с тобой, — я захлопнула крышку багажника, чуть не прищемив ему пальцы, звук был резким, как хлопок.

— Как интересно, — он обошёл машину, я пристально наблюдала за ним, чувствуя лёгкое раздражение, но без вспышек — я держалась в равновесии.

— Дэвид, твоё присутствие больше не нужно, — но он меня как будто не слышал, его шаги приближались тихо.

— Кто машину помог выбрать?

— Клифф, — ответила сухо, голос ровный.

— Ммм, Клифф, — он рассматривал её, его взгляд скользнул по кузову.

— Дэвид, — я посмотрела на него серьёзно. — Не хотела тебя обременять, у тебя и так много дел, — я забрала пакеты, которые собрала из салона, их ручки врезались в ладони лёгкой тяжестью.

Закрыла дверь и поставила машину на сигнализацию — писк был коротким и высоким: — Доброй ночи, — я начала уходить, шаги эхом отдавались по асфальту.

— Стой, — мою руку перехватил он, его пальцы были тёплыми, но я выдернула резко — мне было всё равно на его прикосновения, хотя в глубине души что-то барахталось, как воспоминание, но это всего лишь крупица, не больше, моя эмоциональная стабильность держала меня в спокойствии.

— Дэвид, я сильно устала, тебя, наверное, уже заждались, — я смотрела на него, видно было по его глазам, что ему неприятно, но не понимала, что вообще хочет от меня — внутри шевельнулось лёгкое недоумение. — Думаю, с нас хватит, — я развернулась и начала уходить.

— Не думаю, — выкрикнул он, голос эхом отозвался в вечерней тишине.

Он не увидел, но я закатила глаза и устало ушла в холл нашего многоэтажного дома — двери закрылись с тихим шипением.

Я ждала лифт, облокотившись на холодный мраморный кафель — поверхность была гладкой и прохладной под спиной: «Почему, когда моё состояние стало стабильным, ты делаешь какие-то странные поступки?» — мысли промчались с некой злостью, но без глубокого погружения, моя проработанность позволяла отпустить это легко, сосредоточившись на себе.

Зайдя домой, телефон мой завибрировал от уведомления — лёгкая вибрация прошла по карману, как тихий зуд, прерывая уютную тишину прихожей, пропитанной ароматом цветов. Поставив тихо пакеты на пол — они шуршнули слегка, оседая на паркете, — я посмотрела сообщение: это был снова Дэвид — «Я хотел бы с тобой поговорить лично». Сделала глубокий вдох, воздух вошёл в лёгкие прохладным потоком, и просто заблокировала телефон — экран погас с тихим щелчком.

Зайдя в ванную, я посмотрела на себя в зеркало — отражение в стекле было мягким, с лёгким румянцем на щеках от свежего воздуха, и я прошептала: — Почему так