Татьяна Крузе - Шикарная женщина бьет тревогу

Урс был потрясен.

Саймон тоже.

Вот-вот! Урс притащил своего шефа и друга на наш юбилейный ужин!

— Как… как ты мог… привести этого Саймона! — неистовствовала я в кухне, пока Саймон в гостиной урчал над подносом с суши, а точнее, над копченым угрем.

— Сегодня утром его бросила подруга.

«Странно, что меня это не удивляет!»

— Он так одинок! — Урс поцеловал меня в щеку.

— Он не одинок! У него есть еще идиотский брат! Прямо здесь, за стеной! Разве тот не мог его утешить? Сегодня наш последний вечер, сокровище мое. Завтра ты уезжаешь! — Мой голос дрожал от слез. Он дрожал так, будто Урс уходил на десятилетия в глубины космоса.

— Любимая, солнышко мое, моя сахарная плюшечка, у тебя же такое большое сердце!

«Это что, намек на мой вес?» Грррхмпффф.

— Открой свое большое сердце человеку в нужде! У нас его так много, а он лишился всего. А через три дня я снова буду с тобой, и мы наверстаем наш романтический вечер. Клянусь. — Урс прижал меня к себе.

— Э-эй! У вас что, совсем нет обезжиренной жратвы? Я не могу есть эти калорийные штуки. У меня сразу все сядет на бедра. А как новоиспеченный холостяк, я должен следить за своей фигурой.

Саймон с полупустым бокалом шампанского в руке стоял в проеме дверей и пялился на мою задницу, которая к этому времени уже была облачена в эпонж [111] — пеньюар.

Я оттолкнула Урса от себя.

— Нет, у нас нет и не может быть «обезжиренной жратвы»! И меня совершенно не волнует, как безутешно ты убиваешься по своей подружке!

— А у других матушек есть дочки и получше! — Саймон поднес ко рту полуторалитровую бутылку шампанского и вылил в себя остатки. Потом отер тыльной стороной ладони губы. — Как думаете, не позвать ли нам Джерри с его малышками? Одним нам ни за что не справиться с таким количеством жратвы.

— Какими еще малышками? — вздрогнула я. Его брат, что, содержит под нашей крышей бордель?

— Ну, я имею в виду Зевса и Аполлона. Эти-то уж сожрут все.

На какое-то мгновение Урс сыграл роль миротворца. Он выпер Саймона за дверь:

— Джерри мы всегда рады видеть, но кобелей лучше не приглашать. Они напугают волнистых попугайчиков.

Саймон расхохотался:

— Напугают? Да раз клацнут зубами — и у вас больше никаких проблем с какашками на диванной спинке.

Он засмеялся так, будто залаял.

Я вынула из ящика наш большой кухонный нож и прокрутила в мозгу последствия предстоящего убийства: пусть я проведу остаток своей жизни в тюрьме, зато избавлю мир от этого Саймона. Потомки меня за это отблагодарят.

Но я слишком долго предавалась фантазиям. Когда я вернулась в гостиную, Саймон и Джерри, развалясь на диване, уплетали за обе щеки цыплят в сладком и остром соусе. По телевизору шел футбол. Урс стоял с дурацким видом возле семи пластиковых вазочек с шоколадными муссами.

Раздался звонок в дверь.

— Ребята, вы не будете возражать, я позвал Хёрнингов из дома напротив? — радостно заорал Джерри.

Хёрнингов?

БЕРЕМ НА ЗАМЕТКУ: Кобель в стае забывает о хороших манерах, становится несносным и неуправляемым.

С непотребными воплями оба Хёрнинга ввалились в нашу святая святых. Нет, это вовсе не была супружеская пара, это были двое братьев, которые, кроме того, были еще и скейт-братьями Джерри. А может, и братьями по крови со времен невозвратимого Виннету[112] 12-детства. Ну, неважно, короче, все замельтешило от «братьев».

— Что?! Одно шампанское? А пива в этом доме нет? — Кале Хёрнинг с упреком посмотрел на меня.

— Может, в холодильнике есть! — возопил Урс, стараясь не глядеть мне в глаза.

— Можно Руди позвать, — предложил Саймон. — У него в доме всегда есть пара ящиков пива. Если он пожертвует один нам, пусть присоединяется!

— Классная идея! — вдохновился Джерри.

— А у тебя сексапильный прикид, — одобрил Волле Хёнинг, проходя мимо и шлепнув меня по заднице. — Может, потом покажешь нам стриптиз?

Я вскипела:

— Еще раз тронешь, и от твоей руки останется культя!

Волле зашелся в смехе.

Полчаса спустя наша квартира наполнилась мужиками, пивными бутылками и сигаретным дымом. Я эвакуировала попугайчиков в спальню, заперла дверь и вытащила ключ.

— Приятного юбилея! — пожелала я Урсу и гордо покинула наше гнездышко.

Урс ринулся за мной:

— Куда ты? Постой!

— Переночую у Алекс. Здесь слишком высокая концентрация тестостерона.

— Ах, не делай из мухи слона. Импровизированная вечеринка — разве это не мило?

— Мило, только не с Саймоном, Джерри и их идиотскими друзьями. Большое спасибо! — Я бросила сумочку в «мини» [113].

Урс упал передо мной на колени:

— Я тоже представлял себе этот вечер несколько иначе, ~ робко промолвил он и преданно посмотрел мне в глаза.

— Отметим после твоего возвращения, о'кей? — примирительно сказала я. Ну не могу я противостоять этому преданному собачьему взгляду!

— О'кей. — Урс поцеловал меня.

Я поцеловала его.

Мы страстно поцеловались.

— У-урс, где ты? Иди, тайм кончился! — выглянул Саймон из двери.

И — ррраз! — я уже стою у моего «мини» в полном одиночестве.

Мужчины! Что с них возьмешь?

— Ты же не расскажешь этой дамочке обо мне!

По мнению тех, кто знаком со мной только по телесным вывихам, Алекс приняла меня на удивление спокойно, когда я явилась к ней в розовом эпонж-пеньюаре и попросила о ночлеге.

Мы сидели втроем на ее софе и поглощали чипсы. Что роняли мы, девушки, подбирал Микеш.

— Слушай, та баба знает, кто тебя подставляет, а ты запрещаешь мне с ней встретиться?

Алекс сверкнула на меня глазами:

— Я этого не говорила. Я только сказала, чтобы ты не рассказывала ей обо мне. Это дело перейдет уже в другие сферы, а я уж точно не собираюсь свидетельствовать перед судом или каким-нибудь другим дерьмом. Так просто я не смою свою карьеру в унитаз!

— Пусть лучше тот тип располагает твоим имуществом, чем ты выбьешь его из игры, да?

— Именно так.

— Тогда без меня. Я встречусь с Конни и доведу дело до конца!

Я бросила взгляд на часы. Ровно девять.

— Однако, если ты настаиваешь, я, само собой, не назову имен. Могу даже сделать вид, что этот тип преследует меня. А теперь давай по делу: у тебя есть что- нибудь на меня?

Алекс окинула меня взглядом, который пошатнул основы моей духовной жизни. Вроде бы я уже упоминала, что во мне около сотни кило, так что я была вдвое тяжелее и, наверное, вдвое объемнее Алекс? По ней сразу было видно, как она переживает за швы своих туалетов от кутюр.