Грязные истины - Ева Джеймин

Она громко сглотнула, повернув голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты ненавидишь меня, Джейс?

Какое-то время я изучал ее холодное, замкнутое выражение лица. — Каждой клеточкой своего существа, — прошептал я в ответ, мой голос был полон яда.

Ее губы скривились в усмешке, глаза вспыхнули. — О да? Тогда почему твой член такой твердый прямо сейчас? Ячувствую, как сильно ты все еще хочешь меня трахнуть, Джейс. Держу пари, ты также наблюдал из тени, когда Ретт поцеловал меня раньше.

Я да. Я наблюдал, блядь, ожидая, когда они зайдут дальше.

— Только потому, что мой член сейчас тверд, не означает, что я чувствую к тебе ничего, кроме ненависти и отвращения, — прорычал я, заставляя себя сесть и создать пространство между нами. Она лежала на спине, ее светлые волосы были растрепаны вокруг головы, а ее идеальные сиськи были полностью выставлены напоказ. Твою мать. — Поверь мне, Билли, в тот момент, когда я попытаюсь трахнуть тебя, мой член станет таким мягким, что это было бы все равно, что попытаться засунуть лапшу в замочную скважину.

Она усмехнулась, не делая попытки подняться с того места, где лежала. Я все еще держал ее за талию. Это было бы так просто...

— Ты думаешь, я лгунья, Джейс? Ты настолько полон дерьма, что практически захлебываешься им. Продолжай, ты так сильно меня ненавидишь? Докажи это.

Мои брови взлетели вверх, и я замер. — Что, прости?

— Ты слышал меня, рок-звезда. Докажи это. Попробуй трахнуть меня; увидишь, что получится.

Я с трудом сглотнул. — Что? Я не собираюсь...

— Потому что ты напуган, — поддразнила она, насмехаясь надо мной. — Ты боишься, что если трахнешь меня, тебе придется смириться с фактом, что ты не ненавидишь меня и, вероятно, никогда не ненавидел. Тебе придется признать, что даже спустя столько времени ты все еще любишь меня. Разве это не так?

Во рту у меня пересохло, ладони вспотели, а пульс забился сильнее, чем если бы я бежал спринт. — Мне не нужно трахать тебя, чтобы знать, что это неправда, Билли. Ты просто легкая киска, не более того.

— Тогда чего ты боишься, Джейс? Засунь свой член в меня. Докажи, что между нами ничего не осталось. — Она посмотрела мне в глаза, предельно серьезно и немигающе.

Я покачал головой, отодвигаясь от ее ног, чтобы позволить ей встать. — Это глупо. Ты думаешь, что сможешь заманить меня в ловушку, чтобы я сделал какую-нибудь глупость? Ты еще глупее, чем кажешься. — Господи, я ничего так не хотел, как заставить ее замолчать, заставив ее кричать. И да, я, блядь, понимал, что в этом нет никакого смысла.

Она издала низкий, издевательский смешок и вывернулась. — Так я и думала, — усмехнулась она, перекатываясь и приподнимаясь на четвереньках. — Анджело принял бы это предложение без малейших колебаний.

Вот тут-то мой контроль и лопнул.

БИЛЛИ

Это был удар ниже пояса, и я чертовски хорошо это понимала, но, похоже, я не могла сдержать слов, вырывающихся из моего рта. Я ничего так не хотела, как увидеть, как Джейс сломается, заставить его потерять контроль и уступить тому, чего мы оба все еще так сильно хотели. Поэтому я играла грязно, бросив это сравнение с Анджело, когда я оттолкнулась от земли.

Не успела я встать на четвереньки, как рука Джейса схватила меня за волосы и прижала лицом к траве, срывая с меня пижамные штаны.

Я ахнула, откидываясь назад, когда его пальцы погрузились в мое влагалище, наполняя меня, пока он крепко держал меня.

— Это то, чего ты, черт возьми, хотела, Роза? — прорычал он, яростно двигая пальцами и посылая опьяняющие волны удовольствия прямо по моему телу. — Теперь ты удовлетворена?

Уткнувшись щекой в траву, я застонала. — Нет. Даже близко.

Джейс выдохнул проклятие, его рука на мгновение оставила мои волосы, когда он стянул свои собственные шорты. — Скажи мне остановиться, Билли.

Ни единого шанса.

— Пошел ты, Джейс, — сказала я вместо этого, сжимая свои внутренние стенки вокруг его двигающихся пальцев. — Ты недостаточно мужчина, чтобы трахнуть меня как следует. Ты безвольный, бесхребетный кусок...О!

Его толстый член в мгновение ока заменил пальцы, и я чуть не закричала от первого толчка. Черт возьми, я совсем забыла…

— Что ты сказала? — насмехался он в ответ, толкаясь глубже, пока я билась под ним. Его руки нашли мои бедра, крепко удерживая меня, когда он полностью насадил меня на свой член. — Ты что-то говорила, Билли.

Хриплый стон вырвался у меня, когда он вышел и резко вошел обратно. — Д-да, — выдохнула я. — Пошел ты, Адамс.

Он усмехнулся, и это был один из самых сексуальных звуков на этой земле. — Нет, видишь ли, вот тут ты ошибаешься, — сообщил он мне, толкаясь достаточно сильно, чтобы мои колени увязли в грязи, когда я схватилась за пригоршню травы. — Я трахаютебя, и угадай что?

Святые боги оргазмов, Джейс всегда был таким в постели? Или это новый навык, которым он овладел с тех пор, как стал рок-звездой? Я начинала понимать шумиху вокруг Джейса и все эти связи на одну ночь. Моя голова трещала от избытка эндорфинов, как будто я нюхала Поп-Рокс, и было слишком сложно поддерживать нашу словесную перепалку, когда я была так чертовски близка к оргазму.

Он шлепнул рукой меня по заднице.

— Ой! — Я взвизгнула.

— Я сказал, угадай что?

О, это, точно. Я тяжело сглотнула, пытаясь отдышаться — и собраться с мыслями, — пока он трахал мою киску раком на траве. — Что, придурок?

Он снова рассмеялся, и моя киска крепко сжалась вокруг его члена. — Я трахаю тебя, Билли Беллероуз, — прорычал он, затем склонился надо мной, продолжая двигать бедрами, и приблизил губы прямо к моему уху, — и я все еще чертовски ненавижу тебя.

Ошеломляющий прилив эмоций затуманил мою голову, но затем мой оргазм взял верх. Мои мышцы напряглись, и эйфория разлилась внизу моего живота, заставив меня вскрикнуть от неоспоримого удовольствия. Звезды зажглись у меня перед глазами, и мой слух на мгновение притупился, когда Джейс погнался за собственным освобождением, входя в меня несколькими жестокими толчками, когда его пальцы глубоко впились в мои стройные бедра.

— Я тоже тебя ненавижу, — прохрипела я, как только отдышалась. — Никогда, блядь, больше не прикасайся ко мне, или я отрежу тебе член и заставлю подавиться им.

Потребовалось больше усилий, чем мне хотелось признавать, чтобы отодвинуться от члена,