Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

— Еще в пятницу.

— В пятницу? — у меня сердце оборвалось. — И не сообщил? Я же переживала.

— Да? — издевательский смешок. — А я что-то не заметил, что ждала и переживала. Пока я мотался по Сирии и валялся в госпитале, ты бережно выхаживала своего бывшего. Твоя свекровь мне показала эти милые фото.

В любимом голосе было столько яда и злости, что меня передергивало от каждого слова. Впрочем, обижаться я не могла на майора, особенно когда услышала про госпиталь.

Страх тут же овладел всем моим существом.

— Тебя ранили, Тош? Сильно? Куда? — вымолвила еле-еле, подошла поближе, попыталась коснуться, но он лишь отбросил мои руки и отшатнулся.

Как будто я внезапно подцепила проказу.

— А тебе не всё ли равно?

— Нет, не всё равно, — упрямо помотала головой. — И не знаю, что тебе показала Мария Кирилловна, но это…

— Подделка, хочешь сказать? Не ври, Кать, не опускай себя ниже плинтуса.

Я шумно втягиваю носом воздух. Чертовски обидно это слышать, но я старательно давлю в себе обиды.

Понимаю, что Антон имеет все права обижаться. Плюс пьян еще сильно.

— Не подделка, но она всё вывернула так, как нужно ей. Да, я действительно навещала Рому в больнице, но не давала никаких поводов считать, что снова вернусь к нему. Это лишь его пустые фантазии.

— Да? И кино ты с ним не смотрела, и с ложечки его не кормила?

— Это было всего раз, у Ромы тогда плохо слушалась рука, — тихо ответила я, поражаясь тому, когда Девятова успела это сфоткать.

И, главное, для чего? Неужели рассчитывала именно на такой расклад событий. Тогда она даже не женщина, а просто самка каракурта.

Бессовестная, наглая и смертельно ядовитая. И ее яд хорошо так подействовал на моего майора.

— Всего пару ложечек дала. И потом сразу передала еду сиделке. Я нянечкой не нанималась. А насчет кино…

— Хватит, Катя! — заткнул меня на полуслове. — Мне надоело. Езжай к своему болвану. Женитесь, детей рожайте, мне насрать…

— Если бы я хотела быть с Ромой, я бы не торчала здесь полдня. Не сидела бы у твоей соседки и не выглядывала бы тебя из окна. И вот смотри, — ткнула ему в лицо правой рукой. — Ты видишь тут кольцо? Правильно, нет. А оно бы было, если бы я действительно хотела стать женой Ромы. Неужели ты не понимаешь?

— Да, — прорычал, разведя в руки в стороны, — не понимаю. Я вообще не понимаю уже, кто ты такая, Катя. И чего хочешь. Думал, ты особенная, способная стать боевой подругой. А что теперь? То, что ты сейчас здесь не значит ровным счетом ничего. Потому что завтра ты снова побежишь к своему Ромочке, как только ему снова станет «бо-бо». А я должен ждать, когда ты наиграешься в медсестричку? Мне зачем это надо?

— Не побегу. Я получила хороший урок, поверь. Я пожалела Ромину маму, когда она просила помочь ее сыну. Чисто по-человечески помогла. Но уже сто раз пожалела об этом.

— А я не верю, Катя. Не верю. Почему я должен верить? И да, я не хочу уезжать в командировки и каждый день думать, в чьей постели найду тебя по возвращении.

Господи… Он что, меня сейчас шлюхой назвал? После того, что между нами было? Или как раз из-за этого? Потому что слишком быстро ему дала?

Но я же ему говорила, что он второй у меня мужчина!

Стало больно, очень больно. Но я даже плакать не смогла. Просто стояла, в полном шоке смотрела в лицо майора и понимала, что оно чужое.

Это был не тот мужчина, который чинил трубы в моей кухне, кто водил меня в театр и учил приемам самообороны.

Не его я провожала в опасную поездку и не его ждала долгими осенними неделями.

Передо мной стоял какой-то чужой, жесткий, предельно мрачный мужчина. Грубый, циничный и попросту неприятный.

И дело не только в том, что произошло сегодня. Что-то случилось там, в Сирии. Что его так сильно изменило.

— Антон, — я покачала головой, но все же подошла ближе и дотронулась до его щеки. С болью посмотрела в серые глаза. — Что с тобой там произошло? Почему ты стал таким?

— Тебя это не касается, — холодно отрубил, — езжай к себе. И встреч со мной больше искать не надо. Лучше к Ромочке езжай, он как раз подходящая тебе пара.

А дальше… Дальше всё произошло как в кошмарном сне. Быстро и неотвратимо.

Антон, пошатываясь, обошел меня и двинулся к подъезду. Сначала я подумала, что он просто сильно перебрал, но…

Мальцев внезапно захрипел, зашатался еще сильнее и рухнул на землю, как подкошенный.

Прямо в снег…

— Антон! — бросилась к нему, упав на колени. — Тош, что с тобой???

Он открыл глаза в ответ на мои тормошения, прохрипел что-то невнятное, кажется, это было слово «уходи», и снова закатил глаза.

Я аккуратно переложила его голову к себе на колени, торопливо вытащила смартфон и непослушными пальцами набрала номер «скорой».

— Пожалуйста, приезжайте быстрее, ему совсем плохо, — в панике выкрикнула в трубку, глядя, как на любимых губах пузырится кровавая пена…

Глава 36

Дальше всё происходящее слилось в один бесконечный кошмар. Я держала Антона до тех пор, пока не приехала скорая, а потом поехала в больницу вместе с ним.

Только вот отвезли моего майора в специализированный госпиталь, забрали на обследование, а потом сообщили, что отправили в операционную.

И на этом всё.

Поскольку я не была ему ни женой, ни родственницей, мне больше ничего говорить не стали.

— Извините…

— Екатерина.

— Екатерина, простите, но всю информацию мы можем рассказать только близким родственникам.

— Но я его девушка…

— Увы, этого недостаточно. Но если вы и правда его девушка, свяжитесь с его родными. И все проблемы сразу отпадут. Вы и всю информацию сможете получить от них и посетить пациента с их разрешения.

Ага, если бы я еще знала их контакты. Ведь познакомить меня с семьей Антон планировал после возвращения из Сирии.

А теперь знакомство под очень большим вопросом. И всё из-за моей глупой сердобольности.

И хуже всего то, что к Роме я ходила, как дура, хотя он мне давно уже чужой человек, а Антону ничем не могу помочь.

Даже рядом не могу побыть с ним. Или хотя бы пару слов услышать о его состоянии. И от этого охватывает горькое, безнадежное отчаяние.

Я минут пятнадцать околачиваюсь у дверей хирургического отделения, но так ничего и