Мануэл Карлус - Во имя любви: Жертвоприношение

А началась эта беседа с того, что Родригу увидел фотографии Катарины, сделанные Бобом. Новоявленная фотомодель взяла их с собой, надеясь похвастаться перед Эленой и гостями, но те были заняты исключительно Ритиньей и Марсией, поэтому снимки дожидались своего часа на журнальном столике в гостиной. И случайно попали в поле зрения Родригу.

Поначалу он не узнал в юной красавице, взиравшей с фотографии, соседскую девчонку, но приглядевшись, понял, что это именно она.

– Кто делал эти снимки? – спросил он Катарину.

– Один профессиональный фотограф, друг Флавии, – ответила она с гордостью. – А что?

– Ничего. Отличная работа! Но ты здесь намного красивее.

– Хам! – тотчас же обругала его Катарина.

– Да не обижайся ты! Я имел в виду, что этот фотограф сумел разглядеть и подчеркнуть все твои достоинства.

От таких слов Катарина смутилась. А Родригу продолжил:

– Я тоже всерьез занимаюсь фотографией и потому говорю со знанием дела. Было бы интересно посмотреть, каким получится твой портрет у меня. Не хочешь мне попозировать?

– Я подумаю, – кокетливо поджала губки Катарина. Когда гости стали расходиться, Тадинья сочла необходимым сделать внушение Катарине:

– Я видела, как ты флиртовала с Родригу…

– А что в этом зазорного? Он воспитанный, интересный, красивый!

– Ох, не слишком ли ты влюбчивая, Катарина? – вздохнула Тадинья. – Имей в виду, это может плохо кончиться. Такие легкомысленные девчонки либо выходят замуж неудачно, либо вообще остаются с носом. Марсиньу, конечно, простоват, но он хороший мальчик, и ты ему нравишься.

– Ты сама ничего не смыслишь в любви! – ответила на это Катарина. – А вот посуду моешь здорово! Давай я тебе помогу.

Марсия между тем вышла проводить своих родителей, Элена и Атилиу остались одни и, не сговариваясь, оба направились в детскую.

Ритинья спала, раскинув ручонки и мирно посапывая.

Атилиу умиленно склонился над кроваткой, затем еле слышно произнес:

– Когда я смотрю на нее, то у меня появляется ощущение счастья, тепла…

– Я испытываю то же самое, – сказала Элена.

– Правда? – обрадовался Атилиу. – Подумать только, как ребенок все меняет в доме! И ведь это не наше дитя, не наша кровь. Мы просто живем с этой малышкой в одном мире. Однако она придает особое значение нашей жизни! Мы приютили у себя мать с ребенком. Но по сути, не мы оказали им услугу, а они нам. Потому что присутствие этой малютки возвышает и облагораживает нас!..

Несмотря на теплый прием и доброе отношение со стороны Элены и Атилиу, Марсия понимала, что стесняет их, и торопилась с отъездом в Минас, где жили ее родители. Но Атилиу считал, что сначала надо устроить крестины, а потом уже думать об отъезде. Элена была с ним солидарна.

– Завтра возвращаются домой Марселу и Эдуарда. Мы с Атилиу пойдем на званый ужин, который устраивает Бранка. Но уже послезавтра сможем заняться подготовкой крестин.

– Ладно, так и поступим, – согласилась Марсия. – Надеюсь, вы не откажетесь стать крестными Ритиньи?

– Почтем за честь! – просиял Атилиу. – Она ведь для нас как родная.

– Спасибо, – растроганно промолвила Марсия. – А вот меня здешние мамаши не воспринимают как родную мать Ритиньи. Думают, что я – ее нянька. Сегодня мы гуляли в сквере, так одна женщина посоветовала мне поставить коляску в тени и добавила: «Вероятно, вы еще не слишком опытная няня, мы вас раньше тут не видели с ребенком».

– Ты не расстраивайся. Мало ли какие бывают люди, – попытался утешить ее Атилиу.

– А я и не расстроилась! – засмеялась Марсия. – Просто взяла Ритинью на руки и прямо тут же, в сквере, стала кормить ее своей черной грудью! Больше ко мне никто не приставал ни с расспросами, ни с советами.

– Ты молодец! – похвалила ее Элена.

Между тем слух о белокожей красавице Ритинье докатился до Вилсона, и он, улучив момент, когда Элена и Атилиу уехали на работу, позвонил в дверь их квартиры.

– Я хочу посмотреть на дочь! – заявил он Марсии, открывшей дверь и тотчас же попытавшейся ее закрыть. – Нет, я все равно войду, – втиснулся в образовавшуюся щель Вилсон. – У меня есть право.

– Нет у тебя никакого права! – вскипела Марсия. – Это не твой дом, и дочка – не твоя, а только моя!

Она преградила Вилсону дорогу, но он наступал, оттесняя ее все дальше в глубь квартиры. Марсия перешла на крик:

– Не пущу! Если бы Ритинья родилась мулаткой, ты бы и не подумал сюда прийти. А так она тебе понадобилась, потому что с ней не стыдно прогуляться, похвастаться перед приятелями – дескать, смотрите, какая у меня дочь-красавица!

Вилсон отмалчивался и шаг за шагом продвигался вперед, заставляя Марсию пятиться.

Так они оказались на кухне, где под руку Марсии подвернулся нож.

Не помня себя, она пошла с этим ножом на Вилсона, и теперь уже он вынужден был отступать. Лишь у входной двери Вилсон попытался отнять у Марсии нож, однако сделал это неловко, сильно поранив руку.

От пронзившей его боли он взвыл так, что из соседней квартиры выбежал Нестор.

– Что тут происходит? – крикнул он и на всякий случай отшвырнул окровавленного Вилсона подальше от двери. – К тебе ворвался бандит? – спросил он у оцепеневшей от ужаса Марсии.

– Н-нет, – с трудом вымолвила она. – Это мой бывший муж…

Отправляя Леу в аэропорт за Эдуардой и Марселу, Бранка наказывала ему, чтобы вез их не на новую квартиру, а в родительский дом.

– Они отдохнут здесь с дороги, вечером мы отпразднуем их возвращение – гостей я уже пригласила, – а потом и они, если захотят, постепенно будут перебираться в новое жилище.

Леонарду тем не менее вернулся домой один.

– Они захотели ехать сразу в свой дом, – сообщил он с виноватым видом.

Бранка разгневалась:

– Это все Эдуарда! Я знаю. Уж как мы тут перед ней ни выслуживались, однако ж не угодили!

– Нет, это была идея Марселу, – возразил Леонарду. – Он так и сказал: «Начнем новую жизнь прямо с сегодняшнего дня».

– Думаю, он только повторил слова Эдуарды, – осталась при своем мнении Бранка. – Как глупо! Им же там даже поесть нечего с дороги.

– Об этом не беспокойся. Их холодильник набит всяческими деликатесами. Я сам видел! – сказал Леу.

– Значит, Элена успела подсуетиться, – догадалась Бранка. – Ну что ж, подождем до вечера.

Говоря так, она не могла знать, насколько Эдуарде и Марселу понравилось их уединение в собственном доме. Наскоро перекусив, они тотчас же отправились обживать спальню, причем Марселу предложил:

– Давай нейтрализуем телефон, а то моя мать скоро начнет звонить.

Бранка действительно сразу же взялась за телефон, надеясь услышать хотя бы голос любимого сына. Но услышала лишь зуммер «занято».