Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

Глава 20

Назар.

Не передать словами, что я сейчас чувствую. Меня одновременно заливает сладким карамельным сиропом и без анестезии вскрывает ребра из грудной клетки. Дышать больно. Кровь превращается в твердый металл. Каждая клетка организма пытается выжить в новой реальности.

Я большой и грозный двухметровый дядька, который привык командовать большим штатом сотрудников разных возрастов и должностей, не паникую при форс-мажорах и всегда сохраняю беспристрастное лицо, тушуюсь перед двумя хрупкими женщинами. Их тандем ошеломляет и в то же время заставляет испытывать зависть.

Несмотря на наше внешнее сходство, характером Соня явно пошла в мать. Ее жесты, мимика, вздохи словно мини-копия Каролины. Или это у всех детей так. С грудным молоком передается?

Очередной рваный выдох срывается с меня с губ.

Я даже не знаю, было ли у Каролины молоко или ей пришлось с первых дней жизни Сони искать подходящую смесь и постоянно кипятить бутылочки. Как прошли роды и с каким весом Соня родилась, я тоже не в курсе. Есть ли у нее какие-то проблемы со здоровьем, аллергии?

Корю себя за слабость и трусость. Я запретил себе контролировать жизнь Веснушки, не потому что хотел вычеркнуть навсегда ее из своего сердца и мыслей, не потому что разлюбил. Напротив. Любил, люблю и буду всегда любить.

Я перестал следить за Каролиной, потому что боялся сорваться. В каждом выставленном фото или видео я видел провокацию и вызов. Каролина словно манила меня пальцем и разговаривала со мной через экран. Призывала приехать и лично убедиться, что мои выводы верны: я на самом деле остался для нее в прошлом.

Чертовски хотелось поддаться порыву и приехать к ней, чтобы подтвердить правильность нашего развода.

Но где-то в глубине души сидело сомнение. Червячок, который отрицал очевидные вещи. А если все-таки не могла? Каролина не настолько легкомысленна и ветрена, чтобы пять лет отношений перечеркнуть одним махом.

Я боялся мешать новой жизни Каролины, ее свободе и самостоятельности. Было страшно предстать перед ней и, тем самым, подарить надежду на наше воссоединение.

Жить в постоянном ожидании — это не для Каролины. Каждый взлет моего самолета был бы для нее пытками. Каждый раз ее сердце разбивалось бы на мелкие осколки. Пусть уж лучше ненавидит, но живет дальше, чем страдает, но рядом со мной.

Чувствую себя идиотом. Глупцом, дураком, эгоистом и трусом. Переиграл сам себя. Я ведь прекрасно знаю, как при желании и возможностях можно скрыть от публики все что угодно. Особенно за красивыми фотографиями и частыми постами.

И даже в голову не пришло, что за десятками публикаций Веснушки скрывается так много несказанного.

Каролина и Соня прямо сейчас сверлят меня недоверчивым взглядом. Я полностью в их власти. Скажут океан переплыть — переплыву, скажут утопиться — прыгну с пирса, скажут собрать всех бездомных котят с улиц и поселить у себя в квартире — помчусь скупать корм в зоомагазинах. Что угодно. Готов искупать все.

С юных лет я причислял себя к тем, кто обладает волевым характером, железобетонной выдержкой и непоколебимым самообладанием. Считал, что нет в мире ситуаций или людей, способных заставить трястись мои поджилки.

До этого момента.

Одно слово маленькой зеленоглазой девчушки способно раздавить меня как комара. Жду с ужасом ее вердикта.

Дочь с прищуренным взглядом косится на черный пакет, висящий на руке матери. Она сосредоточена и серьезна. Поджимает губы, глядя на непрозрачную бумагу. В ее глазах плещутся сомнения.

По-моему, весь подъезд слышит, как громко я выдыхаю, когда Соня таки проигрывает собственному любопытству. Маленькая ручка ныряет вглубь пакета и моментально достает оттуда голубую коробку. Ребенок вертит ее из стороны в сторону, пытается поддеть тугую крышку. Азарт как по щелчку зажигается в девичьем взгляде.

— Это колечко?

Нервно сглатываю. Переглядываюсь с Каролиной. Кажется, мы снова в шаге от негативной реакции. Вдруг ей не понравится?

— Не совсем, — сев на корточки, смотрю прямо на Соню. — Там кулон на цепочке. Как увидел его, сразу о тебе подумал.

Соня еще раз пробует открыть тугую коробку, но у неё не хватает сил. Ларчик резко захлопывается назад.

— Я помогу? — рискую предложить дочери свою помощь.

Соня косится на маму. И только получив одобрительный кивок от Каро, протягивает мне голубую коробку. Моя рука против пальцев Сони просто гигантская. Без труда открываю тугую крышку и поворачиваю коробку лицом к ребенку.

— Это что я? — тыча пальцем в фигурку девочки, с восторженной улыбкой интересуется дочь.

Киваю, с трудом сдерживая себя, чтобы не сгрести Соню в объятия. До сих пор не могу поверить, что у нас с Каролиной есть дочь.

— Хочешь примерить?

Очередной взгляд дочери на мать. Каролина поджимает губы.

— Это очень дорогой подарок, Назар, — укоризненно бормочет Веснушка, наблюдая за тем, как я достаю из бархатной коробки украшение из белого золота.

— Мой банковский счет переживет.

Расстегнув цепочку, прошу Соню повернуться спиной. Приходится немного повозиться с украшением, так как мои негнущиеся и дрожащие пальцы слишком велики для таких манипуляций.

— Готово, — поправляю мягкие волосы дочери.

Соня трогает пальчиками тонкую цепь, привыкая к новому украшению на своей шее. Перекатывает меж пальцев кулон в форме девочки с хвостиками.

— Мамочка, я красивая?

— Очень.

— Я посмотрю в зеркало, — Соня срывается с места и бежит по коридору в комнату. Упираю ладони в колени и выпрямляю спину.

— Дорогими подарками ее любовь не купит, — скрестив руки на груди и упершись плечом в дверной косяк, недовольно качает головой Каро.

— А что мне остается, если ближе