Всё равно не убежишь - Татьяна Катаева

потаскух? Сколько их было за эти две недели? А сколько будет после? Даже сегодня? А я

уверенна, после того, что я сделаю, ты пойдешь искать утешение в объятьях той, которая не

будет кусаться, сопротивляться, и наносит удар в спину. Та, что примет тебя любого.

В номер мы шли молча. И только его теплая ладонь, не давала покинуть эту реальность. Он

держал так крепко, словно боялся, что я сбегу.

В номере горел приглушённо свет. Играла тихая музыка. На столе стояли закуски и ведро с

шампанским. Эх, как мне бы хотелось сейчас выпить для смелости. Заглушить алкоголем

сомнения. Ведь чем ближе он сейчас подступает, тем сильнее я боюсь не сделать это.

Это во благо! Это во благо! Это во благо!

Кого?

Его руки касаются моих плеч. Нежно проходят по ним и опускаются к молнии на платье. Моя

грудная клетка растягивается, и несмотря на то, что я готовилась к этому, дыхание моё

учащается. Табун мурашек, который долгие месяцы прятался у меня под кожей, сейчас полным

ходом выступают. Меня потряхивает от эмоций и накала. Понимаю же, что пойду дальше, но

отчего-то стопорюсь. Боюсь дышать. Боюсь гореть. Боюсь в пепел превратиться. Но и отступить

не смогу. Уже не сверну. А иначе, я просто не вырулю. Я не могу доверять своё сердце и

жизни, человеку, который предаст меня при первой же минутной слабости. Не смогу. Пусть лучше

один раз будет больно, чем бессонные ночи рыдая в подушку.

— Ля-ля, — его язык проходит по моей шее, а такое ощущение, что оголенным проводам. Так

сильно меня шибануло от его касаний. Резко клацнув зубами, я до крови прикусила язык.

Металлический вкус во рту, не вызывал отвращения или тошноты. Ничего не изменилось. — Как же

я давно этого ждал.

Пальцы закончили с молнией, но платье он не снял. Крепко прижавшись к моей спине, он

перекинул руки наперед, и взяв в ладошку мою грудь. Сжал. Масировал и стонал. Я держалась,

как могла. До последнего стон в себе прятала, и не позволяла, показывать насколько сильно на

моё тело действуют его касания.

Он ещё ничего не делал, а я чувствую влагу между ног. Прозрачная кружевная ткань покрылась

липким секретом. Я уже горю...

Дыхание так и не удалось восстановить. И теперь из лёгких через моё горло вырываются рваные

хрипы. Это и не стон, и на полноценный выдох. Скулеж какой-то.

— Идеальная... - его горячее дыхание, не прекращает обжигать кожу. Да и голос его меняет

интонации. — Теперь только моя.

С последним можно было бы поспорить. Да, и, в конечном счёте, я всё-таки это сделаю, но не

сейчас. Позже, когда более всего будет уязвим.

Временно даю ему волю, поэтому откинув голову на его широкие плечи, позволяю трогать

больше. Его губы дразнят. Он целует шею, скулы, и поднимается к губам. Не врывается и не

берет в плен. Но лижет, толкает в меня свой язык, и я, потеряв окончательно контроль, хватаю

его язык и сосу. Дурею от вкуса. Какой же он...

И хочется впустить в голову отрезвляющую правду. Что не мой. Для всех такой же вкусный.

Доступный. Но... Сейчас он будет только моим. Не будет между нами третьих. Я, он, и эта

ночь.

Последняя...

— Катюш... Катя... Я продолжу? Можно? Ты же не против?

Зачем-то спрашивает разрешения. Сам же хрипит, стонет, голос дрожит, и слова складами

произносит. Мне кажется всё его тело под таким же напряжением, как и моё.

— Не против, — даю ему добро. Пусть творит, что хочет этой ночью.

Он поворачивает меня к себе. В глаза зачем-то заглядывает. Наверное, не верит своим ушам.

Ага, я тоже ещё утром этого не планировала. Так уж вышло. За сладкой эйфорией придет

неминуемая правда. Но все дозы надо выдавать пропорциями. Частями.

Он поднимает руки вверх и снимает тонкие бретельки с плеч. Платье лёгкое, поэтому долго на

моём теле не задерживается. А когда падает у моих ног, я спокойно его переступаю.

Я в одном белье, он в брюках и рубашке, с закаченными рукавами. Сука, ну какой же он

красивый. Можно было бы влюбиться. Можно было бы вручить своё сердце и отдаться этому парню.

Но я так не смогу. Нельзя начать отношения со лжи и недоверия. А мы так и начали. Другого

исхода нет, и не будет.

Я сама делаю шаг к нему. Прикасаюсь пальцами к белой рубашке и начинаю расстёгивать.

Красный маникюр на фоне белой рубашки смотрится неуместно и немного агрессивно. Да, и не

помню я, чтобы видела у невест красные ногти. Но это же я. Мой красный — это протест для

всего мира.

Он ждет, когда я дойду до конца. Усердно, пусть и с надрывом дышит. И лишь когда я

заканчиваю с последней пуговицей, и снимает рубаху сам. А я делаю то, о чем в тайне мечтала

все эти месяцы. Трогаю его торс. Красивый, идеальный. Мышцы от моих касаний напрягаются, и я

ловлю пальцами первые мурашки. А потом, наклоняюсь и прохожусь по не сильно волосатой груди

губами. Мелкими поцелуями покрываю.

— Хмах, — вырывается неприятное мычание из него. Ему нравится. Высотников даже не пытается

притворяться. Тоже отдается ощущениям с головой.

Он нащупывает пряжку ремня, затем ширинку, и даёт брюкам упасть. Я опускаю взгляд на

эрегированный член, который всё ещё спрятан в боксерах. Берусь за резинку, но буйвол

опережает меня и тянет их сам вниз. Теперь он голый, а я ещё в белье. Он решает быстро это

исправить.

Сначала отлетает лифчик, затем кружевные трусики. Последние он снимает медленно, покрывая

внешнюю сторону бедра поцелуем. Наверх же возвращается по внутренней стороне. Замирает возле

моего гладкого лобка. Руками раздвигает ноги шире и пальцами дотрагивается до влаги. Сначала

проходится по ней, собирая пальцами, и тянет всё в рот. Закрывает глаза от удовольствия.

Боже, и мне от этого зрелища хочется тоже стонать. Эльдар у моих ног. И не банально стоит,

а слизывает влагу и дрожит весь. Его желание слишком очевидное. Да и моё, наверное, тоже.

Вот так всё происходит, когда отпускаешь контроль. Когда даёшь желанием руководить тобой.

Эльдар поднимается на ноги и, подхватив меня под попу, несёт в сторону кровати. Даже пока

идём, его губы на моей груди. Не кусает, но вылизывает так, словно это самое вкусное, что

он, когда-либо ел. На кровать медленно опускает. Я замираю в положении сидя, он же не спешит

меня валить на кровать. Осматривает всю.