Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

столов, и разговор завязался сам собой. После этого он начал приходить каждый день. При полном зале мы лишь здоровались, но иногда удавалось и поговорить. А в один из дней хлынул такой ливень, что Серёжа предложил подвезти меня домой. С этого всё и началось. Ты даже не представляешь, как девчонки набросились на меня на следующий день! Кричали: «А вдруг он оказался бы маньяком, а ты к нему села в машину?» И будь на его месте кто-то другой, они были бы правы. Но Сергей… Я сразу почувствовала его доброту и светлую душу.

— Полина, а тебя не смущала ваша разница в возрасте? — спросил Влад.

— Меня — нет, зато она смущала Серёжу, — с тяжёлым вздохом призналась я. — Он по этому поводу сильно переживал. Постоянно говорил, что я слишком для него молодая, моя жизнь только начинается, а его уже на закате. Но для меня это всегда было неважным. Потому что рядом с ним я чувствовала себя… спокойной, нужной, защищённой.

— По тебе заметно, что ты была к Сергею привязана и сейчас скучаешь, — тихо произнёс Дёмин. — И всё же, ты его не любила.

Меня будто кипятком окатило. Кровь ударила в лицо, в висках застучало, а в глазах потемнело от этого необоснованного и бесцеремонного заявления. Дёмин специально все эти дни прикидывался добреньким, чтобы укусить со спины, когда я не жду?

«Да я сейчас на всё наплюю, надаю ему по наглой физиономии и пинками вытолкаю из квартиры!»

— Ты опять взялся за старое?! — зарычала я, резко бросая вилку с ножом на стол. Хорошо ещё, что хоть в него не воткнула — уже достижение.

— Полина, я не совсем точно выразился, — тут же отозвался Влад тоном, каким обычно успокаивают людей. — Я хотел сказать, что ты не любила Сергея как мужчину, а не вообще. Ты вспоминаешь о нём и грустишь не как о муже, а скорее как об отце. Тебя к нему потянуло, потому что увидела взрослого, надёжного человека, который был способен дать то, чего тебе так не хватало в детстве: любовь, заботу и безопасность.

— То есть, — медленно произнесла я, осмысливая его слова. — Ты хочешь сказать, что весь мой брак был построен на детской травме?

— Да, — с убийственным спокойствием подтвердил Дёмин. — И в глубине души ты тоже так считаешь.

Заглянув внутрь себя, я неожиданно осознала: пусть не полностью, но отчасти Влад прав. Мать у меня была, о другой я не мечтала, зато в детстве придумывала отца. Представляла, что он не знал обо мне, а узнав — всё бросил, приехал и забрал меня с собой. И да, образ этого воображаемого родителя совпадал с характером и даже внешностью Сергея.

— Отцовская или мужняя — какая разница? — пробормотала я скорее себе, чем ему. — Любовь есть любовь.

— Ну не скажи, — покачал головой Влад. — Разница есть. Любовь к отцу — это глубокая, но тихая, спокойная привязанность. А любовь к мужчине… или к женщине — совсем другое. В этом случае ты сам себе не принадлежишь и жить без любимого человека невыносимо. А ещё случается так, что ты любишь, а тебя нет — тогда выворачивает наизнанку. Не только душу, но и тело. А если у этого человека есть кто-то ещё… тебя съедает ревность. До помутнения рассудка. До готовности убивать. И не только соперника. Но и того, кого любишь.

Я уставилась на Дёмина, широко раскрыв глаза. В голове вдруг щёлкнуло — я сделала поразительное открытие.

— Влад, а ведь я сильно промахнулась, когда говорила, что ты никогда не любил. Судя по тому, с каким знанием дела ты говорил, ты точно любил. И ещё как. Скажу даже больше: ты влюблён и сейчас. Причём безответно. Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на женщину, которая смогла вызвать у тебя столь сильное чувство. Кто она, если не секрет?

Влад задумался, улыбнулся каким-то своим мыслям, его взгляд непривычно смягчился, он чуть подался вперёд и начал говорить тихо, будто и правда открывает секрет:

— Она добрая, отзывчивая и искренняя, но, если надо, и кусается будь здоров. Она хитрая и одновременно до смешного наивная. Она стойкая и в то же время ранимая…

Дёмин говорил и говорил о некой девушке, и в какой-то момент я поймала себя на том, что раздражена — раздражена тем, до такой степени он ей восхищается, с какой теплотой о ней говорит, и даже тем, с каким умилительным, почти нелепым выражением лица он это делает.

— Если она вся такая неземная, — перебила я его, потому что уже не могла слушать от Дёмина дифирамбы в адрес другой женщины, — почему вы не вместе?

— О-о-о, — протянул он многозначительно. — На это есть много причин, одна другой хлеще.

— А имя ты мне её скажешь или это всё же большой секрет? — спросила я, на что Дёмин как-то зло, почти яростно на меня посмотрел и ответил невпопад:

— А ещё она слеповата и глуховата. Ни черта не слышит и не видит перед собой.

Пока Дёмин был у меня, ещё как-то сдерживалась. Но едва он уехал, в квартире начали страдать вещи: лёгкие — летали, тяжёлые — получали затрещины.

Пуф я пнула, он стоял у меня на пути и мешал. Пульт швырнула в другой конец дивана: у него заела кнопка включения. Штору чуть вместе с потолком не отодрала — она слишком медленно ехала по карнизу.

Бесит всё. А когда пытаюсь понять, почему — бешусь ещё сильнее. Масло масляное, но как есть.

Как только Дёмин рассказал мне про свою великую любовь, во мне словно завелась потусторонняя, злобная сущность — и теперь грызёт изнутри. Я себя не узнаю: одновременно хочется плакать и что-нибудь уничтожать. Неважно что. Лишь бы не только у меня одной на душе было паршиво.

Если он эту свою фею до такой степени обожает, какого чёрта тогда таскается ко мне? Валил бы к своей ненаглядной и сидел там. Её бы и откармливал своими «калорийными бомбами».

«Успокоюсь я, в конце концов, или нет?» — задалась я вопросом в редкий момент просветления, стараясь дышать медленно и глубоко. Моё-то какое дело, кого он там любит? Он мне не муж, не приятель, даже не друг. Он человек, с которым мы ловим убийцу Сергея, и приезжает ко мне исключительно по делу. Поймаем Марка, ну или не поймаем, в любом случае как всё это закончится, он сразу ко мне дорогу забудет.

Хм… Если Дёмин так сохнет по