Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова
— Это подстава! Просто бред! — Миша берет бумаги и трясет ими у меня перед лицом. — Тебе кто-то это все наплел! А ты и поверила! Сама бы ты до такой грязи не додумалась!
— Мне фиолетово, Миш, что ты там думаешь. Веришь или нет. Это лично твое. Я тут не для того, чтобы тебя убеждать. Я озвучиваю факты. Работала Лена в компании со своей мамой. Гадя была движущей и руководящей силой…
— Не называй так мою женщину! — Миша меня перебивает, краснеет, желваки ходуном. — Я понимаю, ты на нее зла, но имей уважение ко мне. И к себе, оскорбления тебя не красят, Вер.
— В ее случае это не оскорбления, а сущность человека. Миш, ты никогда не задумывался, почему абсолютно все ее так называют? Ведь не бывает так, чтобы без причины окружающие видели одно и тоже. Всю ее жизнь, абсолютно разные люди, зачастую даже незнакомые друг с другом.
— Людям свойственно очернять свет, ведь они не могут к нему дотянуться, — выпаливает не задумываясь, словно он эту фразу каленым железом высек у себя на подкорке сознания.
— И все именно твою ненаглядную очерняют?
— Она уникальна в своем роде. Неповторима. Таких как она нет. Вот и человеческая зависть проявляется.
— К чему, Миш? К ее внешности? Характеру? Образу жизни? Булимии? — на последнем слове дергается.
— Откуда ты знаешь?
— Не важно.
— У Надюши болезнь из-за ее тирана мужа. Да, она человек и болеет, но это не повод ее клеймить, — фыркает.
— Мне все равно, Миш. Реально. Мне нужна лишь твоя доля, а дальше совет вам да любовь.
— С чего я буду продавать наше детище? Мы вместе его взращивали. И заметь, я это понимал, и тебя не просил продать мне твою часть.
— Не просил, ведь если я уйду, кто будет новые коллекции придумывать? А вдруг еще какую технику внедрю, такое упускать, Миш, ты явно не хотел. А вот я нового управляющего найду. Не спорю, ты хорошо вел дела, но я согласна и троими сотрудниками тебя заменить.
— Ой, Вер, к чему эти разговоры, — отмахивается от меня. — Я все равно не продам ничего. Все это полнейшая бессмыслица.
— А ты еще не понял? — выгибаю бровь. — В этих документах полный отчет деятельности твоей женщины, как ты выразился, и Лены. Я могу пусть это в ход. Можешь посмотреть фамилии, там серьезные люди, которые если узнают, кто их подставил, так просто это не оставят. Уж не говорю про органы, которые заинтересуются деятельностью мамы и дочки. Факты есть. Они подтверждены. Есть ооочень любопытные записи. И также имеются люди, у которых есть влияние и все инструменты, чтобы дело быстро набрало обороты. Так же твоя женщина может потерять все, если ее бывший супруг хорошо за нее возьмется.
Про потерять все я преувеличиваю, но Мише этого знать не стоит.
Он смотрит на меня ошарашено. Долго молчит.
— Вер… это низко…
— Низко было бы заставить тебя просто все на меня переписать. А я поступаю более чем гуманно. Выражаясь твоими словами — честно. Я покупаю твою долю. Ты получаешь деньги и гуляешь на все четыре стороны. Твоя новая семья спасена. Все довольны.
Глава 56
— Вера… Вера… не ожидал от тебя такого. Я же практически все сбережения тебе оставил. Дом, недвижимость. От детей не отказывался. А тебе все мало. Никогда не думал, что ты настолько алчная, — смотрит на меня с сожалением.
— Миш, время, или ты подписываешь, или я пускаю в ход имеющуюся информацию.
— Липу? Ок, даже поверю, что хорошо состряпанная. Может где-то доля правды есть, девочка молодая могла ошибиться. Но чтобы вот так вот все перекручивать… И ты ведь не остановишься.
— Не остановлюсь.
— Я бумаги посмотрю.
— Смотри. Для этого я их тебе и показала. Если нужны любые уточнения, спрашивай.
Вместо ответа тяжело вздыхает. Читает все внимательно. Долго. Не комментирует. Молчит. Иногда хмурится.
Я спокойно сижу напротив. Жду. Я слишком близка к цели заполучить обратно свое. Моя мастерская, мои эскизы, техники, я снова смогу творить. От предвкушения начинается привычная ломота в пальцах.
— Вер, как я и говорил, грамотно состряпано. Все предсказуемо. И я не могу дать тебе ответ, не проверив все и не взвесив. Мне нужно время.
— У тебя его нет, Миша. Я выйду из этого кабинета с твоим ответом. Или ты подписываешь, и эти документы не идут в ход. Либо нет, фирму ты сохраняешь, но я запускаю механизмы, и тут твоей женщине и Лене придется не сладко. Как ты понимаешь, там фигурируют такие фамилии… эти люди церемониться не будут. Особенно за откровенное, беспринципное крысятничество.
— Откуда у тебя деньги на выкуп моей доли? — смотрит на меня так. Словно готов дыру во мне прожечь.
— Это тебя не должно волновать.
— Тебе же кто-то помогает? С кем ты связалась, Вера? Неужели не понимаешь, что тебя тупо хотят облапошить и развести. Играют на твоих женских обидах. Наша фирма слишком лакомый кусочек. А ты сама несешь ее в руки проходимцам, — тон голоса мягкий, а взгляд растерянно-злобный.
— Тоже могу сказать про тебя. Зная, с кем ты связался, я не уверена, что ты во благо Гади не спустишь все. Миш, ты откровенно отупел. И это факт. От былой хватки ничего не осталось.
— Ооо! Пошли оскорбления! — фыркает. — Сколько мне еще раз тебе повторить, чтобы ты не называла ее так!
— Сколько хочешь, я говорю, как считаю нужным. Мы развелись и мне больше нет надобности считаться с твоим мнением.
— Вера, одумайся!
— Уже.
— Мне надо позвонить. Я не могу так сразу все решить. Ты ставишь невыполнимые условия, — ходит из угла в угол по кабинету.
— Звони.