Лечение измены от полковника - Елена Ткачева
Я молчала, переваривая его слова. В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в щель заглянул побледневший Макар. Его глаза забегали по комнате, пока он не встретился со мной взглядом.
— Надя... можно войти? — его голос дрожал, и он выглядел так жалко, что мне стало почти смешно. — Громов вызвал меня к себе, но я...
Полковник перебил его ледяным тоном:
— Капитан Синицин, ваш разговор с женой окончен. Вы свободны. Идите писать объяснительную, как я и требовал.
Макар сглотнул, перевел взгляд на меня, словно надеялся на помощь или заступничество. Но я лишь спокойно встала со стула и направилась к выходу. Проходя мимо мужа, я даже не посмотрела в его сторону; всё мое внимание теперь было сосредоточено на человеке, который стоял за моей спиной и наблюдал за каждым моим движением.
Я вышла из кабинета, оставив Макара стоять в полном одиночестве посреди комнаты. В коридоре было пусто, и я быстро зашагала к лифту, чувствуя, как в груди растет странное, непривычное возбуждение.
Встретившись с собой в зеркале лифта, я увидела женщину с красными от слез глазами, но с решительным, жестким взглядом. Я больше не была той Надей, которая пыталась спасти брак любой ценой. Слова Громова подействовали на меня как холодный душ, смыв остатки иллюзий.
«Инвестиция в будущее», — повторила я про себя, и уголки моих губ невольно дрогнули.
Спустившись на первый этаж, я вышла на улицу и глубоко вдохнула влажный весенний воздух. Теперь всё казалось иным: привычные здания управления, спешащие мимо люди — всё это больше не имело значения. Была только одна правда: я больше никогда не позволю себе быть «тылом» для кого-то, кто не ценит меня.
Вспомнив о свекрови и её пирогах, я сдавленно усмехнулась. Мысли о доме вызвали лишь глухое раздражение; мне хотелось быть как можно дальше от кухни, семейных разборок и запаха ванили.
Достав телефон, я набрала номер знакомого риелтора.
— Здравствуйте, Игорь. Мне нужна квартира. Небольшая, но в центре, чтобы удобно было добираться до клиники. И чтобы ключи были у меня сегодня вечером.
Вешая трубку, я почувствовала странную легкость. Моя жизнь превращалась в руины, но впервые за долгое время я ощущала, что эти руины станут фундаментом чего-то нового. И теперь у меня был союзник, который знал цену силе и достоинству.
Глава10 Громов
Получив повышение и перевод в северную столицу нашей родины, Валерий задумался. Его перевод в главное отделение МВД в Санкт-Петербурге не был случайностью или наградой за былые заслуги. Это была карательная командировка, завуалированная под повышение. В Москве ему больше не оставили места после того скандального инцидента с прокурором, и теперь ему предстояло доказывать свою профпригодность там — в городе, который казался ему чужим и враждебным с первой секунды.
Прибыв в город, он сразу направился в отдел, чтоб застать уже бывшего начальника, который с сегодняшнего дня уходил на пенсию.
Лицо начальника МВД северной столицы было озадачено. Он считал, что таким назначением мне поставили точку в карьере, превратив меня в бессильного бюрократа. Но их ошибка была фатальной, так как я привык работать в условиях изоляции и давления; и знал, как превращать безнадёгу в инструмент войны.
Проводив бывшего начальника, Громов спустился по ступеням, тяжело ступая по каменным плитам. Оглядевшись, он сразу почувствовал этот специфический запах запущенности: смесь старой бумаги, дешёвого табака и безнадёжности. Коридоры отдела встретили его гнетущей тишиной, которую изредка прерывал лишь звук работающего принтера или приглушённый голос из открытой двери какого-нибудь кабинета.
Он остановился у первой же двери, на которой висела криво прибитая табличка.
"Капитан Макар Тарасов"
Открыв дверь, он увидел капитана, развалившегося в кресле, лениво листал журнал, полностью игнорируя звонящий телефон.
Валерий сжал кулаки, ощущая, как внутри закипает привычное раздражение. Здесь был не просто беспорядок в документах — здесь царил разброд в головах. Дисциплина отсутствовала как класс, а структура подчинения превратилась в формальность, которую никто не соблюдал.
— Капитан Тарасов? — его голос прозвучал резко и сухо.
Капитан, что сидел в кресле, с трудом сфокусировал взгляд на новом начальнике. В воздухе повисло тяжёлое молчание. Громов понимал, что первые дни здесь станут настоящим испытанием: ему предстояло выжигать эту апатию калёным железом, прежде чем отдел снова станет функционировать нормально.
— Так точно, — неохотно выдавил тот, медленно поднимаясь на ноги. — А вы, значит, наш новый начальник?
Громов не ответил. Он обвёл взглядом кабинет: захламлённые шкафы, где горы папок, перетянутых резинками, старый кофейный аппарат, из которого по всему коридору тянулся приторный запах дешёвого растворимого кофе. Всё здесь буквально кричало о застойности.
— Пройдите в мой кабинет, капитан, — коротко бросил полковник, не дожидаясь согласия.
Тарасов побрёл вперёд, ссутулившись и шаркая подошвами. Громов следовал за ним, изучая подчинённых, которые тут же уткнулись в мониторы или документы, стараясь стать невидимыми. В отделе каждый знал правила игры: если не поднимать голову, тебя не заметят.
Когда дверь кабинета захлопнулась за ними, Валерий первым делом подошёл к окну. Вид на серый петербургский пейзаж с его бесконечными крышами и влажным воздухом обычно успокаивал его, но сейчас даже это не помогало.
— Мы тут все привыкли работать в своём ритме, — пробормотал Тарасов, заискивающе глядя на нового начальника. — Тут специфика такая, понимаете... Город другой, люди другие.
Громов резко развернулся к нему.
— Ваша специфика превратила управление отделом в кружок любителей посидеть. С этого момента всё меняется. Соберите всех в конференц-зале.
— Соберите всех в зале через десять минут, — повторил он спокойным, но не терпящим возражений тоном. — И передайте остальным: время праздности закончилось.
Капитан открыл было рот, чтобы что-то возразить, но, встретившись с холодным, стальным взглядом полковника, моментально передумал. Молча кивнув, он поспешно вышел из кабинета, оставив Громова наедине с тишиной и запахом старой бумаги.
Капитан, всё ещё пребывая в легком шоке от напора нового начальника, быстро кивнул и почти выбежал из кабинета. Громов остался один. Он подошёл к окну и взглянул вниз, на серую улицу, где прохожие спешили по своим делам под проливным дождём.
«Что ж, — подумал он с горькой усмешкой. — Посмотрим, кто из нас сломается первым».
Громов вышел на крыльцо, и в лицо ему ударил влажный, пропитанный солью и копотью петербургский ветер. Он жадно вдохнул холодный воздух, стараясь унять клокочущую внутри ярость. В Москве за такие развалины, какие он только что увидел, людей отправляли под трибунал, а здесь — поощряли. Повышение? Скорее, изысканная форма ссылки, чтобы он исчез с глаз и перестал создавать проблемы там,