Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез
— Отец, давай скроемся от людских глаз, — сказал он Аугусто. — Я устал жить здесь, где никто никого не любит, где все равнодушны и пусты...
— Ты думаешь, там, куда мы поедем, будет иначе? — грустно усмехнулся доктор.
И подумал, что и сам Лео точно такой же — равнодушный к людям, отрешенный, погруженный только в себя...
— Люди эгоистичны, — продолжал профессор. — Везде и всюду. Но, с другой стороны, они все нуждаются в любви и ищут ее. И без нее чувствуют себя неуютно и беззащитно. Так повелось издавна. Ты лелеешь свое оскорбление — тебя отвергла любимая женщина. Я понимаю, это тяжело... Но почти всем, за редким исключением, приходится сталкиваться с подобным. Это, увы, тоже закономерность. Мало кому везет встретить разделенное чувство. Так куда же ты собрался бежать?
Лео пожал плечами.
— Я не думал об этом. Просто уехать — и все...
— Ты пробуешь убежать от себя, — сказал Албиери. — А от самого себя не убежишь. Никогда и никуда. Запомни это! Впрочем, я тоже устал в этом мире... И хочу быть только с тобой.
— Давай уйдем в пустыню, с бедуинами, — предложил Лео. — Будем бродить по пескам... Останавливаться, чтобы набрать воды, и снова идти вперед. Желтые бескрайние пески завораживают, очаровывают душу, поют ей свою колдовскую песню...
— Это романтизм, мой мальчик, — вздохнул ученый. — В сущности, тебе ведь ничего неизвестно о самих бедуинах, об их жизни и характерах, об их настроениях. Да и о пустыне ты тоже ничего не знаешь.
— Ну, это не проблема! — возразил Лео. — Ты мне расскажешь обо всем. Ведь ты наверняка в курсе всех подробностей, на то ты и профессор.
— Я не географ. — Албиери посмотрел в окно на улицу Феса, где они уже жили несколько дней. — Но кое-что, конечно знаю... Али мне рассказал о своей родине.
Лео приготовился слушать.
— Западная Сахара, — заговорил Аугусто, — раньше называлась Испанской, потому что была заморской территорией Испании. Позже пустыню поделили между Мавританией и Марокко, а еще через три года ее полностью оккупировало Марокко. На западе Западная Сахара омывается Атлантическим океаном.
— Океаном? — удивился малообразованный Лео. — Ну, надо же... Я и не подозревал. И можно до него дойти вместе с бедуинами?
— Пустыня большая, сынок, долгая, длинная... Там выживают сильнейшие.
— Но ведь эти кочевники наверняка доходят до океанских берегов!
— Они привыкли к такой жизни, родились в пустыне и там выросли.
— А чем же занимаются бедуины? — спросил Лео.
— Они и кочевники-берберы разводят овец, коз и верблюдов.
— И бедуины привыкли обходиться без воды?
— Им пришлось привыкнуть, раз они хотели жить в песках. Вообще их там немного — чуть больше двухсот тысяч. Но это данные старой переписи. Сам понимаешь, провести ее в пустыне крайне сложно, туда не так легко добраться. Да и люди кочуют. Столица Испанской Сахары — Ад- Дахла, а прежнее название — Вилла Киснерос.
— Красивое название... — мечтательно протянул Лео. — Мне оно нравится. И давно в пустыне живут люди?
Профессор вновь поглядел за окно. Там застыл жаркий полусонный день. Аугусто чувствовал себя в доме Али хорошо. Куда-то идти? Бродить по пескам? Зачем? Но сыну так хотелось этого...
— Люди пустыни ничем не связаны, — ответил на немой вопрос отца Лео, — я всегда считал их свободными в этих бесконечных песках...
Албиери улыбнулся.
— Даже пески, сынок, не спасают людей от рабства. Две трети территории бывшей Испанской Сахары было оккупировано Марокко, оставшаяся часть — Мавританией. Алжир возмутился таким разделом и выступил в поддержку так называемого Фронта Полисарио, намеревавшегося превратить бьгвшую Испанскую Сахару в независимое государство под названием Сахаравийская Арабская Демократическая Республика.
— И началась война? — живо поинтересовался Лео.
— Именно так... Два года повстанцы Полисарио, базировавшиеся в Алжире, организовывали налеты на мавританские и марокканские войска в Западной Сахаре.
— И конфликт остался до сих пор? — спросил сметливый Лео.
— Верно. Его пытаются разрешить. Война прекратилась в 1988 году, но четырнадцать месяцев спустя Фронт Полисарио возобновил свои атаки.
— Сколько ты знаешь... — протянул Лео. — А говорил, что не географ... Ну, так давай отправимся вместе с этими бедуинами. Простая, даже дикая жизнь, никаких вопросов, в душу никто не лезет...
— А ты уверен, что они примут тебя в свои ряды? Ты для них чужестранец, европеец, пришлый... Зачем ты им?.. Они подозрительны и осторожны, как любые дети природы. Их жизнь — в их руках, и они ее берегут.
— Да почему бы им нас не принять? — Лео был настроен легкомысленно. — Лишние добровольные и бесплатные помощники. Кроме того, ты врач, а им, я думаю, нелегко порой приходится в песках без медицинской помощи. На это и надо бить. Выигрышный момент!
Доктор задумался.
— В общем, ты прав... Но я не уверен, что мы с тобой долго там продержимся. А ведь вернуться будет нельзя — кругом пустыня, в которой пропадешь без проводника.
— По-моему, ты сгущаешь краски, отец, — сказал Лео. — Все куда проще... Рискнем, а?
И Албиери согласился рискнуть.
Вечером Лобату неожиданно привел с собой высокую симпатичную девушку.
— Эт-то еще кто?! — подозрительно пропела Далва, гуляющая с малышом возле дома.
— Моя дочь Моника, — улыбнулся Лобату. — Познакомьтесь...
Далва сразу сменила гнев на милость.
— Вот хорошо, что вы к нам зашли. Я слышала о вас, но никогда не видела. Ваш отец часто рассказывал о детях. Он без вас скучал и тосковал. Зато теперь у него есть настоящая семья. Дети — это главное в жизни!
И Далва подняла малыша повыше.
— Какой он симпатичный! — искренне восхитилась Моника, чем расположила к себе старую нянюшку еще больше.
— Хочу дочку познакомить с Мел, — объяснил Лобату.
— Правильно! — одобрила замысел Далва. — Что ей сидеть целыми днями дома? Подружка эт-та ее, Телминья, сгинула без следа, Шанди тоже шляется где-то... Непутевый муж! Дитенок при мне.
Вот с Моникой Мел