Друг отца. Под кожей греха - Anna

— В дом, быстро! — накинул на неё свою куртку и крепко прижал к себе. — Ты вся дрожишь.

— А он? — ткнула пальцем в плечо Синклера.

— Предлагаю оставить его здесь.

— С ума сошёл? — фыркнула она, привычно закатывая глаза.

Я не стал церемониться и закинул брата себе на плечо. Повезло, что этот доходяга весит меньше меня — в противном случае его судьба этой ночью решалась бы прямо на улице.

— Претензий больше нет, — подмигнула девчонка и тут же открыла дверь.

Синклера я бросил на диван в гостиной — и тут же услышал упрёк Анастейши: «Можно было и аккуратнее». Я с недовольным видом наблюдал, как она накрывает этого идиота одеялом и подсовывает под голову подушку.

— Закончила?

Как только Анастейша кивнула, я взял её за руку и повёл на второй этаж.

Остановившись в коридоре, я задержал взгляд на её лице, заправил прядь рыжих волос за ухо… и слова сорвались сами собой:

— Я люблю тебя.

Глаза Анастейши расширились, зрачки потемнели, и на миг она будто выпала из реальности.

— И скольким девушкам ты уже это говорил? — она скрестила руки.

— Ни одной.

Ни разу.

Анастейша отвернулась, но я успел заметить, как предательски дрогнули уголки её губ. Потом она резко обернулась и, не говоря ни слова, подозвала меня к себе лёгким движением пальца.

— Ла-а-адно… — протянула с усмешкой. — Сделаю вид, что поверила.

Короткий поцелуй в щёку — тёплый, почти насмешливый — и шаг назад.

— Сладких снов, Кроуфорд, — нарочито медленно закрыла за собой дверь.

Анастейша

«Я тебя люблю»…

Он ведь правда это сказал?

— Я… тебя… люблю, — повторила шёпотом, словно осторожно пробуя эти слова на вкус.

Да. Именно так. Именно это.

Я прижалась спиной к двери, будто она была единственным, что удерживало меня на ногах. Ладони легли на грудь — сердце билось так бешено, что, казалось, вот-вот вырвется наружу, проломив рёбра.

Чёрт…

И почему я не ответила взаимностью?

Господи, ну почему. Мужчина признаётся тебе в любви — в любви, — а что делаешь ты?

«И скольким девушкам ты уже это говорил?»

Серьёзно?..

Вот это и сказала?

Браво, Анастейша. Просто аплодисменты.

Идиотка.

Может, просто подойти и сказать:

— Я тоже…

Нет, нет, нет!

Подошла к зеркалу и, глядя на отражение, попыталась собраться.

— Я… я тебя тоже! Люблю!

Слишком неуверенно.

— Знаешь… я тут подумала… ведь я тебя тоже…

Чёрт, какая ерунда!

Внезапно шум воды донёсся из душа.

Адриан.

Стоит ли мне…?

Да. Определённо.

Как под гипнозом, я сбросила с себя одежду. Закрыв глаза, шагнула в душевую — и, открыв их, увидела перед собой нечто по-настоящему прекрасное.

Адриан стоял, подставив лицо потоку воды, и струи медленно скользили по его мускулистому телу, оставляя на коже блестящие следы.

Каждый удар сердца отдавался дрожью по всему телу. Я не раздумывая подошла к кабине, распахнула дверь и шагнула внутрь.

Адриан мгновенно открыл глаза и застыл, словно не до конца верил в происходящее.

— Анастейша…? Что ты… — его голос дрогнул, глаза расширились.

— Кажется, я тоже тебя люблю.

Запустив пальцы в волосы, он мягко притянул меня к себе, и наши губы слились в страстном поцелуе.

Анастейша

Не разрывая поцелуй, Адриан подхватил меня за ягодицы и удерживал так, будто я совсем ничего не весила. Тяжело дыша, он прижал меня к стене. Я запустила пальцы в его влажные, слегка вьющиеся волосы, цепляясь за него, словно за единственную опору.

Контраст холодной плитки под спиной и горячего пара, обволакивающего наши тела, сводил с ума.

Когда он разорвал поцелуй и аккуратно поставил меня на ноги, я опустила взгляд, наконец позволив себе воочию увидеть его возбуждение и осмелиться прикоснуться. Но Адриан не позволил: он развернул меня к себе спиной, уткнулся в шею, целуя и кусая одновременно, будто не мог решить, чего хочет больше. Правая ладонь легла на грудь, сжав её так, что изо рта вырвался протяжный, сладкий стон.

— Тш-ш… — выдохнул он у самого уха. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали.

Я закрыла глаза и стиснула зубы, изо всех сил стараясь быть тише — не до конца понимая, как это вообще возможно, когда мне так хорошо.

Его левая рука скользнула вниз по животу. Не раздумывая, он раздвинул складочки и надавил на клитор. Тело откликнулось мгновенно: я инстинктивно запрокинула голову и выгнула спину.

Я тонула в каждом движении Адриана. Его пальцы двигались мучительно медленно, словно он намеренно растягивал удовольствие, не давая сорваться раньше времени. С грудью он был беспощаден — соски сжимал властно, иногда резко шлёпал по ним, и боль тут же переплеталась с наслаждением. Тело дрожало, полностью подчиняясь его воле.

В следующий миг я почувствовала, как палец скользнул ко входу и после нескольких лёгких поглаживаний аккуратно проник лишь наполовину. Я вздрогнула и напряглась: новое ощущение было приятным, но внутри неожиданно промелькнула лёгкая тревога.

— Расслабься, — прикусил мочку моего уха.

Он не останавливал движений внутри меня, одновременно касаясь пульсирующей точки так точно, словно знал, как быстрее всего свести меня с ума, и, постепенно наращивая темп, лишил меня всякой опоры — я не сдержалась и рассыпалась в его руках на тысячи осколков. Никогда ещё оргазм не казался таким сладким и ярким.

Не позволив опомниться, Адриан подхватил моё дрожащее тело и вынес из душевой. Уже на кровати он навис сверху, удерживая взгляд. В его глазах полыхало тёмное, нетерпеливое, почти опасное желание.

— Ты… невероятная, — прошептал он, и я на мгновение забыла, как дышать.

Зафиксировав мои руки над головой, Адриан устроился между бёдрами, и в следующую секунду я ощутила, как его член упирается в самый центр моих ощущений. Стон сорвался прежде, чем я успела его сдержать.

— Ты — моё самое сладкое искушение…

После этих слов Адриан осторожно попытался войти внутрь, двигаясь медленно, сдержанно, словно согласовывая каждый свой шаг с моими ощущениями. Когда внутрь проникла лишь головка, я вздрогнула от острого, непривычного жжения и сжала зубы. Не желая причинять боль, он тут же остановился и отстранился.

— Прости, — проговорил сквозь сжатые зубы.

В голове мгновенно вспыхнула мысль, что я всё испортила: свой первый раз, его удовольствие… всё, что было связано с этим моментом. Я отвернулась, и слёзы сами покатились по щекам.

Кроуфорд прижал меня к своей груди, и я почувствовала, как напряжение медленно уходит, а дышать становится легче.

— Прости… — прошептала, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. — Мне не было больно… Просто