Первый надрез - Кэндис Райт

— Ты это видел?

— Что именно?

— Люди были со мной приветливы. Элмо, Мэнни и даже Снупи… Ну, почти. Ладно, Снупи всего лишь назвал меня по имени, но он хотя бы не выплюнул его с презрением. Это ведь считается, да?

— Считается, куколка, — тихо отвечаю я, проглатывая вспышку злости.

Байт выглядит не менее мрачным. Приятно видеть, что отношение людей начинает меняться, но сам факт, что ее удивляет обычная человеческая доброта, говорит о многом.

— Хочешь сыграть со мной в бильярд, Лола? — предлагает Байт.

На мгновение ее рот приоткрывается от удивления, после чего она переводит взгляд на меня.

— Решай сама.

— Хорошо. Да, Байт, сыграю.

— Побудь с Байтом. А я схожу к Мэнни за твоим безалкогольным коктейлем или чем бы эта хрень ни была.

Она широко улыбается, и Байт уводит ее к бильярдному столу. Сверлю его взглядом, без слов давая понять, что он должен за ней присматривать.

Этот мудак отдает мне шутливый салют, а затем наклоняется к Лоле и что-то ей говорит.

— Он о ней позаботится.

Обернувшись, замечаю Репо, наблюдающего за ними.

— Еще бы.

— Ты хорошо на нее влияешь.

— Безмерно рад твоему одобрению, Репо.

Он отвешивает шутовской поклон и уходит.

— Этот клуб полон гребаных чудаков, — ворчу я, направляясь к бару и подзывая Мэнни.

— Сделай Лоле один из этих безалкогольных коктейлей.

— Дай мне пару минут, я принесу.

— Отнеси к бильярдному столу.

Мэнни смотрит в ту сторону и ухмыляется.

— Он что, пытается научить ее играть?

Бросаю взгляд через зал и недовольно щурюсь. Этот придурок стоит к ней слишком, мать его, близко.

— Похоже на то, — бурчу я.

— Сейчас ему преподадут урок.

Он смеется, и я снова поворачиваюсь к нему.

— Чего?

— Смотри внимательнее. Сейчас Лола редко появляется в клубе, но раньше Хэвок постоянно приводил ее сюда.

— И научил ее играть?

— Нет. Это она научила его.

Мэнни расплывается в ухмылке.

— Серьезно, твоя девочка — настоящая бильярдная акула.

Снова перевожу взгляд на бильярдный стол и ухмыляюсь.

— Интересно.

— Пэн! Притащи мне еще ящик «Короны»! — рявкает Мэнни проходящему мимо проспекту.

Когда тот уходит, он качает головой.

— Гребаные проспекты. Вечно с ними одна головная боль.

Пока он ворчит себе под нос, направляюсь к бильярдному столу понаблюдать за игрой.

Устраиваюсь за свободным столиком так, чтобы никому не мешать, но при этом слышать их разговор.

— Значит, черный шар я должна забивать только в самом конце, да? — спрашивает Лола.

— Верно. И только белым шаром.

— Хорошо. Звучит несложно. А как понять, какие шары нужно забивать до этого?

Вопрос звучит совершенно невинно, но я не пропускаю мимо глаз хитрое выражение на ее лице.

— Разбей пирамиду белым шаром и посмотрим, что упадет в лузы. От этого и будем отталкиваться.

— Хорошо. Сейчас?

— Давай.

Я наблюдаю, как она перекатывает кий между пальцами вперед-назад, и невольно чувствую, как напрягается член, когда воображение подсовывает совсем другую картину.

Раздается громкий треск удара. Шары разлетаются по столу во все стороны, и сразу три полосатых шара падают в лузы.

— Повезло. Значит, твои полосатые.

— Красивые, — улыбается она.

— Ага, — бормочет Байт, примериваясь к удару.

Шар едва не попадает в лузу.

— Теперь моя очередь?

Он кивает, и Лола обходит стол. Заметив меня, она наклоняется вперед, открывая мне идеальный вид на соблазнительную задницу.

— С животом неудобно.

— Не напрягайся, Лола. Это просто игра. Попробуй.

Она кивает и ударяет по белому шару. Тот врезается в красный полосатый, отправляя его прямо в лузу.

— Неплохо. Ты прирожденный игрок.

— Правда так думаешь?

Она улыбается, переходит к следующему удару и забивает еще один шар. А потом еще один. И еще. Только когда Лола подряд отправляет в лузы пять шаров, Байт подозрительно щурится.

— Может, хочешь мне кое-что рассказать, Лола?

— Ага. Это было весело.

Он тяжело вздыхает и переводит взгляд на меня.

— Черт возьми, да она акула. И ты меня даже не предупредил?

— А откуда, по-твоему, я должен был знать?

Мэнни подходит к столику и ставит передо мной яркий фруктовый коктейль, а рядом бутылку пива.

— Радуйся, что не успел поставить на кон деньги. Она никогда не проигрывает.

Он уходит как раз в тот момент, когда Лола забивает черный шар и с улыбкой протягивает Байту кий.

— Спасибо за игру. Хочешь сыграть еще раз? Никакого давления, — поддразнивает она.

Байт бормочет себе под нос, что его бессовестно развели, и уходит. Она лишь пожимает плечами и направляется к моему столику. Подтянув стул ближе, наклоняюсь к ней.

— Не могу поверить, что ты развела Байта как новичка.

— В свое оправдание скажу, что это он вел себя так, будто я вообще играть не умею.

— То, как ты его уделала, было чертовски сексуально. Уже начал думать, что он сейчас расплачется.

— Что тут скажешь? У меня много скрытых талантов.

— Это точно, куколка. Еще каких.

Элмо плюхается на стул напротив, хватает мое пиво и делает несколько больших глотков прежде, чем я успеваю возмутиться.

— С Рэйзл покончено. Татуировку свели, хотя Джесси была настолько добра, что даже перевязала ожог. Вещи собрали и вышвырнули вместе с ней. Заодно объяснили: если она еще хоть раз ступит на территорию «Душ Воронов», мы закопаем ее прямо в этой земле.

— Отлично. Сучка должна радоваться, что я ее не убил.

Элмо хмыкает, а потом переводит взгляд на Лолу.

— В бильярд играешь?

Лола и глазом не ведет.

— Ну, могу попробовать.

— Пошли, научу.

Он поднимается, а я смотрю на Лолу и начинаю смеяться.

— Заставь этого расплакаться.

На ее губах появляется невинная улыбка.

— Постараюсь.

Прикусываю губу, не зная, что и думать обо всем произошедшем и как вообще это осмыслить. Я была уверена, что меня будут сторониться. По крайней мере, пока Ганнибал не смотрит. Но всё оказалось совсем не так.

Да, поначалу было неловко, не знала, чего ожидать, и из-за этого постоянно была настороже. Люди вели себя со мной сдержанно, но я больше не чувствовала той неприязни, к которой привыкла. Наоборот, в воздухе витало странное чувство вины. И впервые это чувство принадлежала не мне.

Когда ко мне подошла Рэйзл, я была уверена, что всё снова пойдет по старому сценарию.

Но рядом сразу оказался Элмо, ясно давая понять всем присутствующим, чью сторону он занимает. Сказать, что я потеряла дар речи от удивления, — ничего не сказать.

Реакция Ганнибала удивила меня куда меньше. Знаю, какой он человек. И пусть наши отношения сложно назвать обычными, он защищает меня с таким упорством, что порой это