Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова
— Бизнес, Миш непредсказуем. Многие прогорают, я сама видела. А в твоей сфере так вообще все места уже распределены и заняты. А я мать, я в первую очередь думаю о своих детях, — чешет нос, потом снова ногтями раздирает кожу головы.
Движения нервные, хаотичные, руки подрагивают.
Миша молчит. Он не верит своим ушам. Не хочет верить.
— Так что лучше подумай, как исправить свой косяк! Уверена, можно как-то надавить на Веру, как-то ее подставить. Она же все это обманом провернула! Она тебя шантажировала! Ты не имеешь права сдаваться, Миш! А я буду с тобой. Поддержу, — перестает чесать голову и вымученно улыбается.
— Я. Ничего. Не буду. Делать, — произносит четко, по одному слову.
— Как это не будешь? — быстро-быстро моргает.
— Вот так. Фирма останется Вере.
— И ты реально собираешься иди батрачить на кого-то? — хватается за горло.
— Да.
— Это не серьезно. Ты фирме отдал всю жизнь. Нельзя чтобы они так просто пользовались плодами твоих трудов! — выкрикивает нервно.
— Почему, все останется детям. Все было не зря. Ты же тоже переживаешь о своих детях и не трогаешь деньги, для них бережешь, — возвращает ей ее же слова.
Надя отшатывается, словно реально от удара.
— Фирма… все… она осталась в лапах у этой… — не ему, себе под нос бормочет.
И в этот момент Миша видит совсем не ту картину, к которой привык. Исчезает его нежная и хрупкая Надя, в ее глазах плещется нечто черное, отталкивающее. Он видит ее болезненную худобу, непропорциональные черты лица… Нет, внешность она не главная, ее просто надо вылечить, откормить и поставить на ноги. Миша не боялся сложностей.
Дело в другом, сейчас Надя перед его глазами пугающе гармонична… И на его языке вертится лишь одно слово.
Короткое. Всего четыре буквы.
То слово, за которое он готов был порвать всех…
А сейчас сам ничего другого не может придумать…
Одно слово…
Гадя…
Обхватывает голову руками. Мотает ею из стороны в сторону. Сдерживает звериный вопль.
Не так!
Все должно быть не так!
Не может быть!
Она ведь не такая! Она нежная, добрая… Она его Наденька…
Но сейчас эти слова не действуют… Он пытается солгать сам себе…
Или… Возможно, все не так?
Еще есть шанс для них?
— Миш, я понимаю, как тебе тяжело. Но ты не можешь сдаваться, — его состояние она по-своему расценивает. — У тебя же остались еще какие-то сбережения? Ты слишком много им отдал, но и себе ведь что-то успел отложить? Всегда же надо иметь деньги на черный день.
— Нет, у меня ничего не осталось, — выдает еще одну ложь.
И на этот раз уже не корит себя за нее.
— Что вообще ничего?
— Неа…
— Миша… Мишенька… как же недальновидно… Надо все равно думать…
— Я предложил вариант, ты можешь помочь мне. Мы же любим другу друга, и если один оступился, второй протянет руку? — смотрит с ежесекундно тающей надеждой…
Жестокой надеждой, искаженной, неправильной…
— Протяну. Но не финансово. Не забывай, что ты еще алименты платишь. И что, за мои деньги поднимешься, а потом снова придет Вера, что-то там потребует, и ты от нашей семьи снова все оторвешь и ей дашь. Нет, я не могу, у меня дети. Это слишком рискованно, — поджимает губы.
— Я бы Лене, Феде помог… А ты моим нет…
— Это разные вещи.
— Нет… Надя, не разные… — смотрит на нее, грудину разрывает. — Надь, мне теперь за отель дорого платить, я перееду к тебе? — еще одна проверка.
— Переедешь? — зависает, такое ощущение, он слышит, как вращаются шестеренки в ее голове. — Миш, ты не хотел переезжать раньше. А теперь, когда так ступил, решил, что у меня бесплатный отель. Нет, ко мне сейчас нельзя. Я чувствую, что ты хочешь меня использовать. Это больно.
Глава 68
— Больно? Знаешь ли ты что это такое… — Миша поворачивается и идет прочь.
— Миш, подумай над моими словами, нельзя все Вере оставлять, ты и так был с ней слишком щедр.
Он не отвечает. Слов нет. Все внутри онемело.
Он не помнит, как добрался до машины. Как сел за руль и оказался на дороге. Машинальные действия. Но вести в таком состоянии опасно.
На него накатывает волнами. То терпимо, а потом он вспоминает, слова Нади. Они бьют по вискам, ощущаются как хлесткие удары.
Ему надо все проанализировать, разобрать на молекулы и сделать выводы.
Но Миша не может себя заставить. Не сейчас… не когда он один и за рулем.
Приступ адской боли и снова провал в памяти, словно его мозг так защищается.
Миша оглядывается по сторонам. Он стоит у ворот дома Фомина. Где его машина, когда ее оставил, где, он ничего не помнит.
Полный провал в памяти.
Да, крайний разговор с Колей был отвратительным. Но правда жизни в том, что ему не к кому больше пойти.
Раньше у него была семья, Вера и девочки, он мог прийти в любой момент к жене и рассказать о своей боли, тревогах, они говорили и принимали решения. Рядом с Верой любая проблема казалась не такой существенной. И девочки всегда заряжали его энергией. Он смотрел на них и понимал, что должен сделать невозможное, решить любые проблемы, лишь бы у них все было хорошо.
А теперь он даже не может им позвонить, потому как наткнется на глухую стену.
Он винил их… Обвинял в непонимании…
А прав ли был Миша?
Он звонит Фомину. Одиночество страшит. В одиночестве мысли атакуют. Ему нужен трезвый взгляд на ситуацию, совет, ему просто нужно кому-то высказаться.
— Не ожидал, — Фомин встречает его в черном, длинном, махровом халате.
— Извини, что без звонка…