Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника

— Ага!

Машка уже спрыгивает с кровати и бежит к двери. — Умыфаться! Зупки…

— Маруся, подожди!

Но куда там...

Мамонтова младшая уже топает своими маленькими ножками.

Встаю, потягиваюсь, чувствуя каждую мышцу после вчерашнего.

И не только после тяжёлого дня, хе-хе.

Савка вчера выложился на мне по полной.

Иду в ванную. Машка уже притащила свою ступеньку к умывальнику, залезла, смотрит на меня в зеркало и улыбается, рассматривая зубки.

— Сетка!

Командует дочурина.

— Щетка, щетка…

Соглашаюсь я, хихикая.

— Сейчас.

Достаю ей щётку, выдавливаю шарик пасты.

Машка выхватывает щётку и начинает самозабвенно возить ей по зубам, размазывая пасту по лицу, рукам и умывальнику.

Смотрю на неё и думаю только об одном: поспать бы ещё полчаса. Всего полчаса. Это разве много?

— Ты же у меня большая, Машуль? — спрашиваю я, пока она чистит.

— Аха! — с гордостью отвечает Маруся, показывая мне перепачканное лицо.

— Ну вот и замечательно. Сейчас ты бежишь в комнату и переодеваешься. Меняешь пижаму на домашнюю одежду. Поняла?

— Аха!

Выдыхает дочь, спрыгивает со ступеньки и убегает.

Смотрю на разводы пасты на умывальнике, вздыхаю и начинаю убирать.

Потом быстро умываюсь, чищу зубы, расчёсываю волосы.

Душ можно не принимать — вчера Савка вымыл меня так тщательно, что я до сих пор чувствую себя стерильной.

Меняю пижаму на домашний костюм — удобные штаны и футболку.

Спускаюсь вниз. Прохожу через гостиную — здесь всё ещё разбросаны игрушки, которые мы не убрали вчера.

Напоминаю себе, что надо будет заставить детей прибраться. Потом. После завтрака.

Захожу на кухню и замираю.

Чайник пыхтит, выпуская пар. Кофеварка включена — мой любимый латте уже ждёт меня. На плите варятся яйца в ковшике, и каша в маленькой кастрюльке — овсянка, судя по запаху. Это для Машки. На столе нарезан хлеб, масло, сыр. Всё аккуратно, всё на своих местах.

«Господи, спасибо тебе, за то, что ты мне послал такого замечательного мужа», — мысленно возношу эту молитву уже тысячный раз.

И каждый раз искренне.

Мой Савка — это нечто. Он может быть невыносимым, может доводить меня до белого каления, может исчезать на объектах и в горах, но когда Савва дома...

Он дома по-настоящему. Со мной, с детьми, с заботой.

Ладно. Надо найти моего героя.

Спускаюсь в подвал. У нас там целый спорткомплекс — тренажёрный зал, бассейн, парилка и куча всяких приблуд для «улучшения тела», как говорит Савка.

Мамонтов очень сильно блюдёт своё тело — тренирует его каждый день, потому что для работы надо и для экстремальных увлечений.

Без хорошей физической формы в его профессии никак.

Не могу сказать, что мне нравится всё, чем Савва занимается.

Честно говоря, многое меня пугает до чёртиков. Эти горы, эти волны, эти высоты. Но…

Я с этим смирилась. Он таким был всегда, с детства. Ему никогда не сиделось на месте. Вечно участвовал в каких-то соревнованиях, таскал меня по всем своим авантюрам.

До сих пор помню, как мы с ним сидели на соревнованиях по подлёдному лову.

Мне было лет десять, ему — пятнадцать.

Мы лежали на льду, заглядывали в лунку, ждали, когда дёрнется рыбка.

Я тогда заболела ангиной, провалялась с температурой неделю. Но…

Савка был счастлив, и я тоже, потому что с ним.

С этими мыслями спускаюсь вниз и замираю на пороге спортзала.

Савва стоит ко мне спиной. В руках — штанга, тяжёлая, судя по тому, как напряжены мышцы.

На нём только спортивные шорты, и я могу видеть всю эту красоту его тела в полном объёме.

Господи, какой же он шикарный.

Смотрю и не могу насмотреться.

Тело атлета — загляденье.

Маленькая, упругая задница, которая сводит меня с ума уже много лет.

Накачанный торс, каждая мышца в рельефе. Широкие плечи, узкие бёдра. И эта спина... На этой спине я готова ездить всю жизнь.

Савка держит штангу. Но…

По реакции его тела я вижу: он слышит меня. Мышцы на спине чуть напрягаются по-другому, голова чуть поворачивается. Он знает, что я здесь.

Подхожу и провожу пальчиками по его рельефу. Веду медленно, от загривка до копчика.

Кожа горячая, влажная, живая.

Дрожит под моими пальцами.

— Ну что, мышка, поймала тигра? — усмехается Савка, не оборачиваясь.

— Ага, поймала, — чмокаю его в плечо. — Своего любимого тигра. Осталось только за усы подёргать.

— Ой, давай не будем с утра меня дёргать, — смеётся муж. — А то ты вчера что-то надергалась уже. Ты же знаешь, сейчас дёрнешь меня — и всё, разложу тебя здесь, на мате.

Мы смеёмся. Я обнимаю его сзади, прижимаюсь щекой к мокрой спине.

— Пошли завтракать, — говорю. — Машка уже встала.

— Хорошо, сейчас в душ быстренько и поднимусь.

Оставляю его и поднимаюсь наверх.

Через некоторое время Савва присоединяется к нам.

Мы уже сидим с Манюней за столом.

Я пью кофе, дочь ковыряется в каше.

Старшие ещё спят — у них режим другой, они любят поваляться подольше.

Савва наливает себе кофе, кладет кашу, берёт яйцо. Садится напротив, целует Машку в макушку.

— Доброе утро, принцесса.

— Цом, цом, — отвечает Машка и снова с ненавистью смотрит в тарелку. — Пативная кафа.

— Противная не противная, а есть надо, — говорю спокойно.

Я не привыкла потакать детям. Их слишком много, чтобы перед каждым ходить на цыпочках.

Машка, если дать слабину, сядет на шею и ножки свесит. Я это проходила со старшими.

— Маша, ешь.

— Фу, пативная...

Савка смотрит на Машку, и я вижу этот взгляд. Он хочет дать ей какую-нибудь вкусняшку — бутер, печеньку, лишь бы дитя не плакало. Но…

Встречается со мной глазами и отступает.

В нашей семье я — злая собака, которую все побаиваются. Хотя каждый знает, что я люблю их безумно. Просто порядок должен быть.

— Марин, — Савва отпивает кофе и смотрит на меня как-то странно. — Нам надо поговорить.

— О чём? — я настораживаюсь. — Что-то случилось?

— Есть серьёзный разговор.

— Ты меня пугаешь, Сав…

Я откладываю ложку.

— Говори уже.

— Карпов решил поделить бизнес.

— В смысле?

Я даже не сразу понимаю.

— Карпов? Вы же друзья с детства! Вы вместе этот бизнес начинали!

— Ну вот… так и бывает…

Савва криво усмехается.

— Решил отпочковаться и вести своё дело самостоятельно.

— Ну, в принципе... — говорю задумчиво. — Савва, я даже не удивлена. Ты помнишь, как он со своей женой Иркой поступил, когда она его застукала с той бабой? Он же делил всё до последнего спичечного коробка. Блин, я даже жалею, что у нас Славка его крестник. Ещё и назвали в честь него...

Я загораюсь, как спичка. Эмоции захлёстывают. Савва смотрит на меня и улыбается.

— Ну ладно, ты поспокойнее...

— Так, и что теперь он собрался делить? — перебиваю я.

— Теперь мне надо, чтобы ты сегодня приехала к нам в офис.

— Зачем?

— Потому что часть бизнеса