Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова
Петр Аркадьевич останавливает ее.
— Руками не трогаем. Только после фиксации.
Фиксируют долго. Каждую коробку, стол, ноутбук, провода, шкаф. Участковый вызывает следственную группу. Петр Аркадьевич говорит с кем-то по телефону. Олег стоит в дверях кухни и смотрит на старое окно. Его лицо странное. Здесь он тоже помнит. Здесь он тоже был молодым. И, возможно, сейчас впервые понимает, как мерзко выглядит превращение первой семейной квартиры в склад документов любовницы.
— Марина, — тихо говорит он. — Я правда не знал, что она сняла это место.
— Верю.
Он резко смотрит на меня.
— Правда?
— Да. Ты дал ей достаточно, чтобы она сделала это без тебя. Это тоже проблема.
Он опускает голову.
Андрей открывает ноутбук только после разрешения и под запись. Его специалист подключается удаленно. Я стою рядом, руки в карманах пальто. На экране папки.
«Роспатент»
«ЭЦП»
«Поставщики»
«Марина_публичное»
«Олег_страховка»
И отдельная папка:
«Алиса»
У меня леденеет все тело.
— Открывай, — говорю.
Андрей смотрит на меня.
— Уверена?
— Да.
Он открывает.
Внутри сканы: паспорт Алисы, студенческий, фотографии из соцсетей, старые семейные снимки. Файл с названием «Заявление_дочь. docx». Еще один — «пост_Алиса_вариант2». Аудиофайл. Папка «доверенность».
Олег делает шаг вперед.
— Что это?
Голос у него срывается. На этот раз в нем нет игры. Только страх.
Андрей открывает текстовый файл.
На экране появляется заготовка поста от имени моей дочери:
«Я, Алиса Соколова, прошу не верить публичным заявлениям моей матери. После появления Андрея Лаврова она стала вести себя агрессивно, разрушает семейный бизнес и отказывается от помощи отца. Я считаю, что ее используют, а пекарня должна перейти под профессиональное управление...»
Дальше я читать не могу.
Не потому, что слабая.
Потому что если дочитаю, то сейчас ударю ближайшего человека. А рядом Олег, и в этот раз он, возможно, заслуживает меньше Артема, но рука выберет по доступности.
— Они хотели говорить от имени Алисы, — произносит Ксения.
Олег резко хватает край стола.
— Я не давал на это согласие.
— Паспорт Алисы откуда у них? — спрашиваю я.
Он бледнеет.
— Я отправлял Веронике копии документов для билетов. Когда хотел, чтобы Алиса приехала на открытие новой точки. Она сказала, что оформит приглашение, бронь…
— Олег.
— Я не думал.
— Вот это стало семейным девизом.
Андрей открывает папку «доверенность».
Там скан документа.
Доверенность от имени Алисы на представление ее интересов в переговорах о семейном бизнесе и публичных заявлениях.
Подпись похожа.
Слишком похожа.
Но я знаю подпись дочери. Она ставит букву «А» с длинным хвостом. Тут хвост короче. Подделка.
— Они хотели подделать подпись Алисы, — говорю.
Голос у меня тихий.
Артем, Вероника, Селиванов, электронная подпись, товарный знак, контейнер — всё это было про меня. Теперь они полезли в дочь. Официально. Документом. Постом. Паспортом. Папкой.
В этот момент в ноутбуке всплывает уведомление.
Новое сообщение в мессенджере.
Имя отправителя: V.M.
Текст:
«Если они нашли квартиру, запускай вариант с Алисой. Пост через двадцать минут. Пускай мать выбирает: пекарня или дочь».
Все в комнате замирают.
Петр Аркадьевич быстро поднимает телефон.
А я смотрю на таймер в системе отложенных публикаций.
На экране видно: пост от имени Алисы уже загружен.
До публикации —19 минут 43 секунды.
Глава 23. Девятнадцать минут
Девятнадцать минут сорок три секунды.
Таймер идет вниз.
Я смотрю на экран ноутбука в старой квартире, где когда-то мечтала о первой витрине, и вижу, как чужие руки пытаются украсть голос моей дочери.
19:38.
19:37.
Удивительно, как быстро в женщине умирают лишние сомнения, когда дело касается ребенка. Еще час назад внутри спорили прошлое, Андрей, Олег, заем, старые письма, доверие. Сейчас всё это отодвинуто к стене. Есть таймер. Есть фальшивый пост. Есть Алиса. И есть я.
— Остановить можно? — спрашиваю.
Андрей уже рядом с ноутбуком.
— Специалист работает. Нужен доступ к аккаунту, куда запланирована публикация. Здесь открыта панель.
— Что за аккаунт?
Ксения наклоняется, не трогая стол.
— Похож на фейковый. Имя Алисы, фото настоящее. Они могли создать заранее.
Олег делает шаг к экрану.
— Удалите!
Андрей бросает на него взгляд.
— Мы не трогаем без копирования. Это доказательство.
— Там моя дочь!
Вот тут я поворачиваюсь.
— Наша дочь. И ты сейчас молчишь, если не можешь сказать что-то полезное.
Олег замирает.
В его глазах боль, паника, вина. Но мне сейчас не до его внутреннего суда. Пусть горит. Пусть наконец чувствует хотя бы часть того, что сам открыл для Вероники своими коробками, документами и доверчивой самоуверенностью.
Петр Аркадьевич говорит по телефону быстрым сухим голосом:
— Фиксируем экран, таймер, текст публикации, аккаунт, доступ из квартиры. Да, срочно. Нет, трогать до копии нельзя. Пришлите специалиста по цифровой фиксации… Уже в пути? Хорошо.
Участковый стоит у двери комнаты, явно понимая, что обычный районный вечер стал слишком насыщенным для его должностной инструкции. Но держится. Раиса Ильинична в коридоре шепотом ругается на «этих современных гадов», обещает поднять договор аренды и уже третий раз предлагает чай. У нее, видимо, психика старой хозяйки: если в квартире преступление, людям все равно надо предложить чай, потому что без чая совсем бардак.
Андрей быстро диктует своему специалисту:
— Панель открыта. Да. Отложенная публикация. Нужна копия, потом снятие с публикации. Аккаунт не наш, но устройство физически у нас, владелец квартиры дала доступ полиции. Действуй через удаленный образ. Время — восемнадцать минут.
Я звоню Алисе.
Она берет сразу.