Кэтрин Куксон - Платье из черного бархата

– Бриджит Милликан… – объявил камердинер. Тут он запнулся, видимо, следующую за именем должность он узнал впервые. – Челнок в прачечной, – выговорил наконец он. – Один фунт, шесть шиллингов.

Энтони Галлмингтон отсчитал положенную сумму, отдал деньги дворецкому, который толкнул их по столу к Бидди и суровым голосом произнес:

– Подписывай!

Бидди по очереди посмотрела на мужчин и расписалась. Много времени у нее это не заняло: она еще прибавила к подписи завитушку. Когда девушка поблагодарила хозяина, тот сурово спросил:

– Кто дал тебе право учить моих слуг?

Бидди Милликан из горняцкого поселка пролепетала бы, краснея и бледнея: «Что… что вы, сэр, не понимаю вас, сэр». Но Бриджит Милликан, которую учил сам Персиваль Миллер, ответила громко и четко:

– Сэр, я не знала, что для этого нужно чье-то разрешение. Мы занимались в свое свободное время.

– Ты знала, что это запрещено.

– Нет, сэр, не знала.

– Так вот, мисс. Позвольте вам объявить, что это запрещено. Ты здесь, чтобы работать. Тебя наняли на определенную должность. Работа – это все, что от тебя требуется. Если бы я хотел, чтобы моя прислуга училась, то отдал бы распоряжение на этот счет. Теперь ясно?

– Да, сэр. – В ее больших карих глазах не было и намека на страх. Где-то в глубине их таился невысказанных вопрос.

В какой-то момент Энтони захотелось, как до этого его младшим детям, отомстить. «Да кто она такая, эта девчонка? Что она о себе воображает? Как смеет так смело держаться? До чего же мы докатились?» – кипя от возмущения, думал он.

– Позовите ко мне экономку, – сверкнул он глазами на дворецкого. – А ты подожди за дверью, – приказал мистер Энтони.

Внешне Бидди казалась спокойной, но внутри у нее все дрожало, к горлу подкатывалась тошнота. В холле ощущалось тревожное волнение. Еле слышно перешептывались слуги, поглядывая наверх. Мимо Бидди в библиотеку прошли дворецкий с экономкой. Если до этого у нее и оставались какие-то сомнения, то выражения их лиц подтвердили: надежды остаться на работе у нее нет.

Как только они вошли в библиотеку, хозяин принялся кричать. Затем, не прекращая ругаться, вышел в холл, сопровождаемый дворецким и экономкой. В этот момент два лакея сошли в холл с креслом мадам Галлмингтон и опустили его на пол.

Старая дама любила, чтобы в хорошую погоду ее покатали по парку. День выдался очень подходящим для прогулки: ясным и безветренным. Разговор на повышенных тонах сразу привлек ее внимание.

– Что здесь происходит? – властно остановила она проходившего мимо сына.

– Что происходит? – запальчиво повторил Энтони. – Мне бросают вызов в собственном доме. – Он указал на стоявшую с опущенной головой Бидди. – Эта особа учительствовала у меня под носом. Четыре красотки из прачечной подписались вместо крестов полными именами. Сколько у нас слуг, мама? Скажи мне, умел ли кто-либо из них читать или писать? Ах, да… Фултон. – Он махнул в сторону экономки. – Она умеет расписываться и считать. И то, потому что ей это необходимо по должности. Что же касается остальных…

– Успокойся. – Диана пристально посмотрела на сына. Затем отдала распоряжение Джесси Хобсон: – Отвези меня в гостиную.

Джесси послушно вкатила кресло в гостиную и собиралась уйти, когда появилась Грейс Галлмингтон.

Она была одета для прогулки в платье из синей тафты с пышной юбкой и кремовой кружевной накидке. Высокая соломенная шляпка кремового цвета, украшенная искусственными цветами, должна была бы увеличить рост, но, к сожалению, создавала обратный эффект. Грейс Галлмингтон выглядела разряженной куклой, однако голос ее не напоминал голос куклы.

– О чем идет речь, позвольте спросить? – проговорила она требовательным тоном.

– Позволю, – резко бросил мистер Галлмингтон. – Если бы вы, мадам, присматривали за прислугой как положено, не произошло бы сегодняшнего безобразия, и не было бы того досадного инцидента три месяца назад. У вас, мадам, нет ни малейшего представления, как воспитывать детей и смотреть за домом. Если бы вы меньше увлекались молитвами, дела в доме шли бы гораздо лучше. Ничего подобного при моей матери не случалось. Разве не так, мама? – Лицо его стало багровым.

– Замолчи, Тони, – приказала Диана, – сядь и спокойно объясни, в чем дело?

Сын, как послушный мальчик, сел на стул и, немного успокоившись, сказал:

– Это все та маленькая плутовка, которую кое-чему научил ненормальный из Мур-Хауса. И она вздумала заниматься с работницами из прачечной. Явившись сегодня за жалованьем, они вместо крестов написали свои имена и чуть не лопнули от гордости. Несколько рядов нормальных крестов, и вдруг три какие-то мерзавки важно выписывают свои имена. Все из-за этой девицы, которая гордится еще и тем, что говорит по-французски. Ты слышала что-либо подобное?

– Она должна уйти.

– Конечно, она должна уйти, – со злостью бросил жене Энтони Галлмингтон. – От нее давным-давно пора было избавиться.

Затем внимание обоих сосредоточилось на старой даме. Покрытое толстым слоем пудры лицо ее казалось маской. Откинув голову на подушку своего кресла, Диана Галлмингтон подняла глаза к потолку и с досадой заговорила:

– Да, конечно, отправляйте девчонку за вещами. И других тоже, если вам так хочется. Тогда все графство узнает, что Галлминтон пришел в бешенство от того, что кто-то из его слуг умеет писать. – Она опустила голову и продолжала: – Нет, я не сторонница образования для низших классов и по-прежнему считаю, что грамота им не нужна – в этом я с тобой согласна, Тони. Но вот о чем я думаю. Ты решил, что в следующем году Стивен должен попытаться пройти в парламент. Со слов Лоуренса и Стивена я поняла: там есть немало людей, которые завоевали популярность, выступая за введение некоторых свобод для низших классов. В парламенте разгораются споры из-за того, что они пытаются протолкнуть законы, предписывающие устраивать школы для бедных в каждом приходе. Им, скорее всего, удастся протащить такие законы через палату общин. А вот на палату лордов им рассчитывать не стоит. Это ключевой вопрос. По-моему, у них столько же шансов уговорить лордов принять закон об образовании для бедных, как и у этой девчонки, из-за которой столько шума, стать английской королевой. Но дело не в этом. – Она внимательно посмотрела на сына. – Важно, что образование для бедных-то средство, с помощью которого молодые люди могут быстро приобрести известность, такие, к примеру, как Стивен, о которых никто ничего не слышал за пределами графства. – Она перевела дух. – Тони, – Диана медленно кивнула сыну, – разве не твое сокровенное желание увидеть Стивена в парламенте? Скажи, пожалуйста, с чем он будет выступать? Собирается ли он, как девяносто девять процентов помещиков, кричать до хрипоты о своих правах? Или присоединится к тем десяти процентам, среди которых владельцы фабрик центральной части Англии, сократившие на час рабочий день для своих работников, и более того, разрешившие в субботу заканчивать работу в четыре часа? Ну, что скажешь? – Диана взглянула на сына. – Обо всем этом тебе следовало узнать в последние недели от своего сына и Лоуренса. Откровенно говоря, меня утомили бесконечные разговоры, которые ведутся у моего кресла и даже по вечерам – у постели. И еще хочу сказать о том, что вам не очень приятно будет услышать, особенно тебе, Грейс. – Она взглянула на невестку. – Если кто годится в кандидаты, так это Лоуренс, потому что он стоит за образование, вызывающее столько споров. Если Стивен когда-либо окажется в парламенте, пусть поблагодарит за это Лоуренса, который нашпиговал его идеями и указал цель в жизни. Сам бы он никогда туда не попал, потому что слишком похож на своего отца. – Диана Галлмингтон снова обратила взгляд на Энтони. – С самых первых шагов тебя, Тони, интересовали только лошади. Когда на твоем горизонте появлялись другие интересы, то они занимали всего второе либо третье места. На первом же неизменно оставались лошади. Вот и Стивен нисколько не лучше. Я совсем не хочу сказать, что Стивен не достоин стать членом парламента. Я очень люблю его и докажу свое расположение к нему, если он захочет осуществить свое намерение. Для того чтобы стать членом парламента, потребуются не столько мозги, сколько деньги, причем немалые. У тебя, Тони, нет таких крупных сумм. Ты, конечно, мог бы воспользоваться частью денег, которые тратишь на лошадей, но для тебя это слишком большая жертва, верно?