Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Так да или нет?

— Нет, не могла променять.

— А мне показалось, что ты довольна, во всяком случае, глаза у тебя и сейчас лоснятся от удовольствия.

— Тебе кажется.

— Не знаю, не знаю, — мафиози достал из кармана револьвер и положил его на крышку рояля. — Правда, мне не пришлось прослушать все представление с самого начала, но думаю, так оно и было, как ты говоришь, Андреа.

— Вот видите, сеньор Паце, я же говорил, что виноват один.

— Я даже представляю, как это происходило, как ты врываешься в комнату, хватаешь Эдеру за руки и кричишь: ложись в постель, крошка, иначе я тебя убью!

А затем, приставив ей к виску револьвер, заставляешь любезничать ее по телефону, в то время, как бедняжка трясется от страха, надеясь, что я по ее голосу догадаюсь, что что-то не так и примчусь на помощь.

— Оно так и было, — Эдера взглянула на Андреа.

Тот кивнул.

— Да, так все и произошло.

— Ну вот что, ребята, — Витторио Паце поднялся с кресла, — одевайтесь-ка и поедем куда-нибудь посидим, выпьем, поговорим. Я думаю, стоит разобраться во всем, что произошло между нами.

Витторио нагнулся, подхватил с пола белье Эдеры и швырнул его на кровать. Женщина машинально поймала его и зажала в кулаке.

— Мне вот что интересно, — продолжал мафиози, — ты же, Андреа, знал, что Эдера — моя женщина. Так неужели же тебе так хотелось залезть ей под юбку, что тебя не удержал даже страх смерти?

— Бывают моменты, сеньор Паце, когда невозможно с собой совладать.

— Я думаю, Витторио, тебе нужно быть более снисходительным к нему, он через неделю женится.

— Ну что ж, похвальное намерение и мне остается только поздравить тебя, Андреа.

— Спасибо, — простосердечно ответил сеньор Давила, пытаясь, прикрывшись краем простыни, надеть на себя брюки.

Эдера прикрывалась другой половиной и из-за того, что оба они нервничали, каждый раз кто-то оказывался без простыни.

— Ладно, мы отвернемся, — Витторио Паце дал знак своим подручным, чтобы те стали к кровати спиной.

А сам, прикрыв глаза рукой, в щелку между пальцами подглядывал за любовниками.

— Я так боюсь, — сказала Эдера, — что говорю всякие глупости.

— Мне самому неловко, — признался мафиози. — Посмотришь на вас, так вы такие трогательные и честные, что я даже подумываю, не сохранить ли вам жизнь.

Наконец, путаясь в одежде, Эдера и Андреа оделись. — На этот раз лучше воспользоваться дверью.

Предложение Витторио Паце было принято и вся компания вышла в сад. Ночь оказалась довольно прохладной, между деревьями, на газонах, работали дождевальные установки. Пятеро человек вышли за ограду.

Швейцар, на эту ночь совмещавший обязанности шофера, распахнул дверцу, пропустив вперед Эдеру. Та забилась в угол длинного сиденья мягкого лимузина, вторым сел Витторио Паце. Андреа Давила не оставалось ничего делать, как сесть третьим. Дверь захлопнулась. Сеньор Годолини и швейцар заняли свои места на переднем сиденье.

— Ко мне! — негромко скомандовал Витторио Паце.

Лимузин плавно покатился по улице. Бархатная обивка салона напомнила Андреа Давила своей эстетикой внутренности гроба.

Мафиози положил руку на колено Эдере. Та растерянно улыбнулась.

— Тебе не нравится мое прикосновение?

— Мне так неловко... — прошептала женщина.

— Глядя на тебя видно, ты человек не бедный, усмехнулся Витторио Паце.

Андреа Давила согласился с ним.

— Несколько миллиардов у меня есть.

— Ну что ж, это неплохо. Как ты думаешь, за тебя дадут один миллиард?

Андреа Давила даже слегка обиделся.

— Сам я ценю себя намного выше.

— Да нет, — рассмеялся Витторио, — ведь речь не идет о похищении, я прикидываю, сколько за тебя могут отвалить, если я замурую тебя в бетон.

— Пожалуйста, сеньор Паце, мне этого не хотелось бы.

— Но ведь ты обидел меня.

— Дело не в том, не стоит впутывать в разборку моего дядюшку, сеньора Коломини. Он старый человек, у него больное сердце... не стоит его волновать. Лучше я заплачу сам.

— Так может, ты заплатишь мне и за Эдеру?

— Простите, сеньор Паце, но мне показалось, вы и так собирались ее бросить.

Машина свернула на рокаду и поехала вдоль берега.

— Даже не знаю, что тебе и сказать. До сегодняшнего вечера я колебался, а теперь просто не вправе удерживать женщину возле себя, если она отважилась первой изменить мне.

— Но я же говорил вам, сеньор Паце, во всем виноват один я.

— Об этом не лишне было бы поинтересоваться и у Эдеры. Скажи мне, малышка, он и в самом деле такой зверь, как ты говорила о нем в постели?

Женщина замялась.

— Но нужно было же что-то сказать, нельзя же молчать все время...

— И ты не нашла ничего лучшего, как сделать ему комплимент?

— Я ужасно боюсь и говорю всякие глупости.

— Так вот, Андреа, — предложил Витторио, — тебе придется заплатить за самого себя и за Эдеру.

— Сколько? — спросил сеньор Давила.

— Ого, ребята, да я посмотрю, вы прижимистые. Тогда, в постели, слушая вас, можно было предположить, вы готовы отдать все, что угодно, лишь бы еще пару раз наброситься друг на друга. И если я ошибаюсь, то разочаруйте меня.

И тут Андреа засмеялся, вспомнив, в каком виде застал их Грассио.

— Ты что, приятель, с ума сошел? — поинтересовался мафиози.

Андреа, давясь смехом, выдавил из себя:

— Нет.

— Так в чем же дело?

— Мне так страшно, что я просто умираю, как вспомню, какие глупости сегодня выделывал.

Эдера тоже прыснула смехом. Засмеялся и Витторио. Последним сдался сеньор Годолини, сидевший на переднем сиденье.

Под общий хохот машина подъехала к высокой бетонной ограде, окружавшей резиденцию мафиози. Шофер смеялся тоже, и его рука тряслась, когда он пытался прицелиться дистанционным пультом в датчик механизма открытия ворот.

Наконец, заскрежетали шестерни привода и ворота выполненные из гофрированной стали, поднялись перед автомобилем.

— На завод железобетонных изделий это не похоже, резонно произнес сеньор Давила, когда автомобиль разворачивался перед виллой, выстроенной в середине прошлого века.

— Я придумал для вас кое-что похуже, — не в силах перестать смеяться, бросил сеньор Паце, выбираясь из машины и подавая руку Эдере. — А ты, Андреа, еще пожалеешь, что я не замуровал тебя в бетон, — и звонкий смех