Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

— Я не давала никаких распоряжений, Каролина, помимо тех, что были согласованы со студией в прошлый вторник. В оговоренных вопросах не было ни слова о твоем бывшем муже или вашем разводе. Только модельный период.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Я сейчас свяжусь со студией. Попытаюсь выяснить о ком речь.

— Спасибо.

Даю дополнительное распоряжение Альбине, что больше у меня не будет никаких интервью. Хватит. В итоге все равно журналисты перекручивают мои слова как сами того захотят.

Когда забираю Соню из детского сада, опять звонит с жалобами бывшая соседка. Кричит, что в суд подаст, если я немедленно не заставлю строителей работать тихо.

— Светлана, я повторяю: дом давно продан. Я не имею к нему никакого отношения, идите разбираться к новым хозяевам.

— Ну так, а я кому звоню? Твое имя числится во всех документах, которые мне удалось вытребовать у их прораба.

— Это невозможно. Абсурд какой-то. И подделка документов. Я не покупала тот дом и не затевала никакой перестройки.

— Ты должна во всем разобраться, Каролина. Для своего же блага. И блага бывших соседей. Мы не желаем жить рядом с мошенниками. Вдруг в том доме что-то противозаконное делают под видом активной стройки? Я немедленно вызываю полицию.

— Давно пора, — бормочу я, слушая гудки в трубке.

От разговора со Светланой волоски на моей коже встали дыбом. Раньше придирчивость и дотошность соседки меня утомляла и даже бесила. Ей то ветки яблони, разросшиеся через забор к ней на участок, мешают, то машина, припаркованная у наших ворот, преграждает пеший путь для мам с колясками, то уличный фонарь на нашем пороге мешает ей спать.

Сегодня я благодарна Свете за такую дотошность. Если бы не она, то черт его знает, когда бы мне довелось узнать о противозаконной сделке от моего имени.

У меня в голове только один кандидат, кто мог бы совершить подобную глупость.

Оставляю Соню дома с няней, а сама еду прямиком к бывшему месту жительства. Номер телефона Горского, который я достала из закромов черного списка, не действителен. Номер его младшего брата тоже недоступен.

Пальцы немного потряхивает, когда такси въезжает на знакомую улицу. Глаза тут же выискивают отличия. Вот тут справа забор раньше был коричневым, а теперь выкрашен в красный. Слева кованые ворота с гербом заменили на глухой профнастил.

Чем ближе ворота бывшего дома, тем сильнее колотится сердце. Я никогда не думала, что придется сюда вернуться. Рассчитывала вычеркнуть этот период жизни навсегда.

Калитку открывает один из строителей. Он жмет плечами, когда называю свое имя и фамилию. Он не в курсе того, кто хозяин сего участка. Соглашается отвести меня к прорабу, просит подождать у порога.

Голова идет кругом от того, что я вижу. Вместо бассейна теперь бетонный настил и металлические опоры. Вместо любимых клумб с розами, строительные мешки с мусором и инструменты. Вокруг кованой железной беседки разрыт котлован. Все вокруг в строительной пыли, бетоне и земле.

— Что тут будет? — спрашиваю у проходящего парня в грязной робе.

— Детская площадка, вроде как.

— Такая большая?

— Детей, наверное, у здешнего папаши много, — хохотнув, парень вытирает пот со лба и возвращает на голову треуголку из газеты.

Растираю продрогшие плечи.

— Как видите, Назар Анатольевич, все работы идут по плану, — Втягиваю через нос побольше воздуха. По спине бегут мурашки от имени бывшего мужа. Впиваюсь ногтями в кожу, сжимаю кулаки. — Если не будет задержек с материалами, то должны успеть к октябрю, — ласковый лепет прораба царапает уши.

— Надеюсь, вы позаботитесь обо всем. От сроков зависит ваше вознаграждение.

Строгие интонации в голосе бывшего мужа резонируют под ребрами. В глазах все мутнеет. Не хватает кислорода. Зачем он вернулся?

Резкий рёв болгарки заставляет вздрогнуть. Не время показываться слабости. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и уверенным шагом, громко стуча каблуками по бетонной дорожке, иду к нужным мне мужчинам.

— Добрый вечер, — киваю прорабу и поднимаю подбородок в сторону Горского. — Можно поинтересоваться по какому праву ты совершаешь сделки от моего имени?

Дух захватывает, когда схлестываемся взглядами с бывшим мужем. Лавина воспоминаний норовит прорвать плотину, которую я строила в голове все последние годы. Сжимаю на миг губы. Делаю глубокий вдох.

Горский все так же хорош собой. Ни намека на лысеющую голову, ни обвисшего живота. К сожалению. Обтягивающая белая футболка отчетливо демонстрирует, что бывший муж по-прежнему не брезгует посещением спортивного зала.

Лишь заострившиеся скулы, слегка впалые щеки и сетка новых морщин на лбу и в уголках глаз свидетельствуют, что прошедший период в жизни экс-супруга был достаточно непростым. Быть может это отпечатки нелегкой борьбы с болезнью любимого первенца, а может — четыре года жития бок о бок с Баженовой, которая похлеще любого вампира умеет пить чужой кровушки.

Досадно, конечно. Я бы хотела видеть более существенные признаки страданий бывшего мужа. Четыре года ведь не малый срок. Он мог постареть, поседеть, или хотя бы лишиться горделивой осанки.

Но нет же. Ничего подобного я не замечаю. В зеленых глазах некогда любимого мужчины плещется удивление, азарт, интерес, но никак не раскаяние или сожаление. Бесит. Раздражает. Особенно своим оскалом в тридцать два белоснежных зуба.

— Здравствуй, Каролина! — бархатная хрипотца его голоса ласкает слух. — Рад тебя видеть.

Каролина! — Мысленно даю себе оплеуху. — Нельзя вестись на эту шелуху. Ты больше не глупая девочка, какой была в восемнадцать. Он явно играет.

— Я задала вопрос, — закатываю глаза и намеренно игнорирую мурашки, побежавшие по предплечьям. — Какого черта здесь творится?

Прораб растерянно бегает глазами между нами. Пытается как-то бессвязно оправдаться за то, о чем, видимо, понятия не имеет.

— Дальше мы сами, — отсекает бывший муж и отправляет растерявшегося мужчину обратно на рабочее место. — Шикарно выглядишь, — Назар поворачивает голову и скользит взглядом по моей ключице.

— Знаю.

Сжав от злости губы, мечу молнии в довольную физиономию бывшего мужа. Стучу каблуком по бетонной плите.

Заревевшая от соприкосновения с металлом болгарка вновь заставляет мои плечи дрогнуть.

— Поговорим в другом месте? Здесь довольно